- Она здесь?! – Дессоль ворвалась в обширное помещение, где все еще висел густой запах вечерней готовки. Баронесса перевалилась с ноги на ногу, опираясь на руку компаньонки, но спешила, как могла.

- Уйдите! - буквально приказал бретер, сразу представляя масштаб грядущих неприятностей. – Вас тут быть не должно!

- Это тебя сейчас тут не будет, - грозно пообещала баронесса, подходя к столу. Увидев, в каком состоянии находится подруга и любовница, Дессоль тихонько вскрикнула, повисла на компаньонке, едва не уронившей драгоценную ношу. Загремела упавшая со стола медная кастрюля.

Раньян скрипнул зубами, но промолчал, решив, что тратить время на ссору и объяснение очевидного сейчас глупо. Хель потеряла много крови, ей требовалась немедленная помощь. Кухня, тем временем, заполнялась народом. О грядущем поединке знали все, кое-кто даже слушал за оградой арены, так что заспанных физиономий тут не было. Взгляд бретера выхватил бледное, однако удивительно спокойное и сосредоточенное лицо служанки Хель.

- Ты! – указал на нее пальцем Раньян. – Ты нужна.

- Да, - очень тихо, но все с тем же спокойствием отозвалась девушка. – Что мне делать?

Но сделать они уже ничего не успели, домашние слуги как-то разом стали исчезать, растворяться в воздухе под звон шпор и громкий стук шагов. Бретер опять скрипнул зубами, понимая, что это значит. Так и вышло – под высокие своды, сложенные из потемневшего от сажи кирпича, шагнул барон Аргрефф. И пребывал он отнюдь не в благостном состоянии духа. Раньян барона вполне даже понимал, на месте супруга он, скорее всего, тоже впал бы в едва контролируемое бешенство. Безжалостная и кровавая резня – не то зрелище, которое следует видеть жене на последних месяцах тягости.

Но, бог мой, как же это все осложняло…

- Ты унизила нашу семью. Опозорила наше имя, явившись туда, где женщинам не место. Ты рискнула жизнью моего нерожденного ребенка. И все ради этой поганой приблуды.

Голос барона казался тихим, но клокотал едва сдерживаемой яростью. Дессоль опустила голову, пряча испуганные глаза.

- Да, мой господин муж, - пролепетала она.

- Ты осмелилась меня ослушаться. Воспользовалась моей отлучкой!

Судя по тону, больше всего Теобальда угнетало именно ослушание жены. Он был одет в дорожное и, очевидно, несколько часов провел в седле. Раньян отметил, что платье барона нарочито скромное, неброское, аристократ даже бриллиантовую серьгу не надел, хотя прежде всегда носил фамильную драгоценность. Очевидно, Теобальд путешествовал инкогнито по срочной и секретной надобности.

- Я приказал тебе не вмешиваться. Я! Приказал! – он уже не говорил, а шипел как разогретая сковорода с каплей воды. Барон посмотрел на окровавленное тело Хель, которую снова начали ломать судороги. – Вышвырните это за ворота, немедленно!