- Глупцов не сеют, не жнут, - пробормотал он. - Они заводятся сами собой, как мыши из грязи.

Шум схватки во дворе как будто окреп, усилился. С вражеской стороны коридора затопали ноги в тяжелых сапогах, Барнак, доселе деливший внимание между комитом и ломателями двери, повернулся к вестнику. Тот быстро забормотал, отчитываясь в чем-то.

За спиной шумели шаги полегче, намного легче. Чья-то рука опустилась на плечо бретеру.

- В сторону, - невыразительно приказал Насильник. – Ты здесь отвоевался.

Дан-Шин развернулся боком, держа меч настороже, он молчал и был готов к любому развитию дел. Группа у двери замерла, должно быть в ожидании новых приказов.

- Гвардия! – громко сообщил Барнак. – Пробиваются сюда. И немного отборных графских дружинников.

- Разберись, - бросил через плечо Дан-Шин. – Задержи их.

- Сделаю, - отозвался Гигехайм, быстро отбирая нужных бойцов. Двоих оставил, и те вновь подняли молотки.

Раньян привалился к двери, чувствуя одновременно и бесконечную усталость, и огонек надежды. На глаза наворачивались слезы благодарности. Или просто тяжелейшей боли. Бретер всхлипнул, размазывая по лицу кровь.

- Спасите его, - прошептал он. – Спасите, ради Бога…

- Вставай, - с этими словами Елена опустилась рядом на колено. – Поднимайся, воин!

- Не могу, - прошептал бретер. – Больше не могу.

Женщина смотрела на него, и в ее глазах Раньян видел неприкрытый ужас от вида того, как жестоко изрубили Чуму по ходу его страшного, самоубийственного прорыва через дворцовую охрану.

- Не могу, - повторил он.

- Ради себя не можешь, - тихо, лишь для его ушей сказала она. – А ради мальчика?.. – добавила еще тише, едва ли не шепотом. – Ради меня?

Раньян пустил голову, заскрипел зубами, чувствуя безграничное презрение к самому себе, к слабости жалкого, бесполезного тела и духа, которые исчерпали запас прочности. И начал подниматься.

Дан-Шин и Насильник замерли друг против друга, внимательно присматриваясь к сопернику. Комит держал меч наготове, искупитель, как обычно, с кажущейся небрежностью опирался на копье.

На противоположной стороне коридора гремело оружие, и вроде бы начиналась очередная схватка с подходящими подкреплениями. Гигехайм при поддержке наемников успешно перекрывал проход, очень ловко действуя щитом и перначом. Молотобойцы доламывали дверь.

Снаружи что-то горело, бросая желто-красные отблески на все происходящее, так что бойцы казались выходцами из преисподней.