И Хель промахнулась, а ведьма, скользнувшая мимо ее меча – нет.

Время замедлилось. Елена видела, как рапира движется к телу и отчетливо понимала две вещи. Первая – это конец, сейчас она умрет. Нет такого волшебства, которое сможет залечить печень, пробитую насквозь граненым штырем. Бой проигран. Вторая – это пусть и маленькая, даже по-своему жалкая, но победа. Елена вынудила противницу – страшную, искушенную, великую – биться в полную силу и убить «Искру». Не будет увечий со всем остальным, что ведьма хотела сотворить, заполучив жертву в полное владение.

Конец.

Конец…

Клинок ведьмы двигался все медленнее и медленнее, весь мир замирал, словно трехмерное кино, поставленное на растянутую паузу. Елена видела, как едва заметно колышет пламенными щупальцами огонь, как останавливаются порхающие горящими снежинками клочья бархата. На лице Ведьмы замерло выражение злобы и шока от понимания, что она только что сделала, похоронив чаяния нескольких лет. Громоподобный шум, в котором слился мириад звуков, от набата до шипения огня, превратился в протяжное гудение и остановился вовсе. Наступила тишина – абсолютная, невозможная.

Все движение чего бы то ни было прекратилось.

Елена моргнула, вдохнула горячий неподвижный воздух, поняла, что лишь она теперь может видеть и двигаться. Посмотрела на Раньяна, который замер в луже расплывающейся крови, скорее мертвый, чем живой. Снова вдохнула, стискивая зубы, и занесла меч, целясь в багровое око ведьмы, блестящее и неподвижное, как стекло.

- Остановись!

Голос ударил, словно плеть, знакомый и в то же время принадлежавший последнему человеку, которого Елена ожидала бы здесь увидеть.

Средь замерших языков пламени шел Пантин, одетый полностью в черное, с коротким мечом, который был подвешен странно – горизонтально за спиной, под правую руку. А еще… женщина сначала не поняла, что в наставнике разительным образом поменялось. Затем сообразила – глазницы старого мага больше не заливала монотонная серость с черными прожилками. Нет, сейчас фехтмейстер глядел на мир, как обычный человек, и глаза у него были нормального карего цвета.

- Остановись, - уже тише повторил мастер. – Этого делать нельзя.

- Нет! – яростно выдохнула Елена, сжимая рукоять обеими руками. Ненависть и жажда мести застили ей разум, вытеснив даже горячее желание узнать, что происходит и зачем вернулся Пантин.

- Она убила Буазо! – фехтовальщица с ненавистью повернулась к замершей ведьме, чьи кроваво-красные глаза неподвижно уставились в пустоту. – Она сдохнет! Прямо сейчас!

Елена занесла над головой клинок, намереваясь, для начала, отрубить вооруженную руку, а потом уж заняться остальным.