- Прискорбно, - мягко, тихо сказал Пантин, и в словах его звучала такая грусть, что женщина вздрогнула, и меч замер, устремленный к потолку.

- Прискорбно, - повторил мастер. – Что ты столь мало и низко ценишь мою жертву.

- Жертву?..

Вместо ответа наставник протянул вперед руку и положил широкую ладонь на плечо Елены. Она вздрогнула, чувствуя не тепло человеческого тела, а ледяной холод. Хотя, наверное, то была всего лишь иллюзия, игра утомленного воображения.

- Тебе пора, - сказал Пантин. – Вам пора. Но ее трогать нельзя. Больше ничья жизнь здесь оборваться не должна. Или мера изменений превысит даже мои возможности.

- Мера… - Елена стала понимать, догадка была слепящей и страшной. – Изменений?

- Да. Ты должна была умереть здесь и сейчас. Но не умрешь. Не здесь. Не сейчас. Вы спасетесь. Хотя и не все, к сожалению.

Он перехватил взгляд Елены, мечущийся между телами сподвижников… или уже друзей?

- Он еще жив, - качнул подбородком в сторону бретера. – Эта душа крепко пришита к телу, хотя прежним ему не стать. А он, - Пантин глянул на искупителя. – Увы, его путь закончен.

- Ты переплетаешь нити мироздания, - вспомнила и поняла женщина. – Делаешь небывшее бывшим!

- Скорее наоборот, - все с той же доброй, какой-то светлой печалью поправил мастер. – Отменяю случившееся.

Елена оглянулась на ведьму диким взглядом, глухо спросила, опуская меч:

- И это цена? Ее жизнь?

- Нет. Это условие. Я могу изменить ткань сбывшегося, но ограниченно. А она – слишком прочная нить, которая связывает многое и многих. Вредя ей сейчас, ты рискуешь разорвать полотно мира и времени, вызвав страшный катаклизм.

- Значит изменение, - повторила Елена. - Тогда что мне придется отдать за него?

- Тебе – ничего.

Два простых слова отозвались в ушах Елены погребальным звоном. Все стало на свои места. Женщина постаралась унять дрожь в руках, растерянно сунула клинок в ножны, попав со второго раза. В голове у нее роилась тысяча вопросов, и все они казались мелкими, недостойными того, что сейчас происходило.

- Время не терпит, - поторопил ее Пантин. – Вам пора.

Елена посмотрела на бретера, изрубленного, как анатомический снаряд для демонстрации видов ран. На тело Насильника, замершего в попытке зажать глубокую борозду выжженной плоти. Отступила на шаг и выбрала из сотен вопросов лишь один:

- Почему? Почему ты вернулся?