Улыбки сходили с лиц Смешной армии, беглецы неуверенно переглядывались, будто спрашивая молчаливо: «неужто, в самом деле?..».

- Хм… - внезапно почесал перебитый нос Бьярн. – А интересно. Конечно, исполнять, задрав портки, это указание никто спешить не станет. Но задумаются крепко. Подати никто платить не любит. И… денежки начнут потихоньку придерживать под разными поводами. Вдруг и в самом деле засылать ничего не придется.

Он глянул на рыжеволосую, в сером глазе промелькнуло нечто похожее на интерес и уважение.

- Смерть, налоги, роды, - улыбнулась Хель. – Три вещи, которые всегда не к месту.

- Хе-хе… - осклабился в ответ Бьярн, что при его лице создания доктора Франкенштейна выглядело, как людоедский оскал. – Интересно мыслит дева. Широко.

- Да, не соскучишься, - пробурчал Кадфаль, полируя чистой тряпицей верную дубинку.

- Э-э-э, - протянул Марьядек. – Я тут один расслышал про «королей»? Как ты там сказала… Графы, князья… и короли.

- Все верно, - Хель вновь прошлась по комнате, с видимым удовольствием разминая ноги. – Зачем останавливаться там, где можно не останавливаться? Я вижу и прозреваю не только пятое, но и шестое королевство. Значит, нам понадобятся два губернатора.

- Дикий архипелаг на северо-востоке? - понимающе кивнул Бьярн. – «Снеговики»?

- Да. Кстати, интересно, а как именовать тетрархов, если их станет шестеро?

- Секстусы? – машинально предположил более-менее образованный Гаваль. – Или секстархи. Ну, или как при Старой Империи, «конге».

- Короли выстуженных скал, - покачал головой Марьядек. – Хозяева чудищ и соленой воды.

- Не угадал, - хмыкнула фехтовальщица. - Пустоши это не чудища и чумазые охотники за Профитом. Это просо, - Хель со значением подняла указательный палец. – Безвкусное, не сытное, но растет где угодно и набивает живот всяко лучше жмыха и глины. А близ архипелага чертова уйма отмелей, где не иссякает рыба.

- Жратва! - первым сообразил Кадфаль, как и положено крестьянину.

- Именно, - поощрительно улыбнулась ему Хель. – Самое ценное, что есть в мире… будет, когда Голод придет в каждый дом, от землянок до роскошных дворцов. А сидеть на жра... провианте будут вчерашние бандиты. То есть уже и не бандиты, а достойные люди, коих всемилостивейше изволил жаловать дворянством Его Величество Император Артиго Законотворец, Отец Ойкумены, Защитник Веры, Столп Истинного Полудня, Кормчий бурных морей, Владыка и Повелитель восьми сторон света, чья длань простерта над Подлунными Горами.

Хель развернулась к мальчику и поклонилась, сама не понимая, как вспомнила и выговорила почти без запинки основной набор императорских титулов, вычитанных между делом в книгах глоссатора Ульпиана, да упокоится он с миром. Разве что «законотворца» она придумала на ходу, рассудив, что прозвище вполне достойно. Его Величество благосклонно кивнул лекарке, и жест смотрелся невероятно благородно, прямо-таки всемилостивейше.