— Если я исполню твое желание, ты клянешься не делать мне ничего плохого? — вкрадчиво спросила Астрид.

— Дя… — кивнула Вероника.

— А ты клянешься каждый день мыть руки перед едой?..

— Дя…

— А ты клянешься вырезать себе глаза и отдать их мне?..

— Дя…

— Неправильно, Вероника! — перебила мама. — Зачем ты согласилась?!

— Но она же попьясила!!!

— Я освобождаю тебя от этой клятвы! — торопливо произнесла Астрид, потому что Вероника уже начала обреченно плакать.

— И вообще от всех клятв! — добавила мама. — Вероника, я освобождаю тебя от всех клятв!

— Дазе от мытья юк?..

— Дазе… даже.

— А тебе мозя?..

— Да, потому что я твоя мама. Ты должна слушаться меня, а не кого-либо еще.

Вероника серьезно кивнула, что-то наматывая себе на ус. А Лахджа тяжко вздохнула, представив, что было бы, если бы вместо Астрид в этом круге сидел кто-нибудь другой, а ее самой рядом не было.

— Моя дочь не доживет до четырех лет, — произнесла она, когда урок закончился, и дети пошли спать.

— Возможно, что мы тоже не доживем, — мрачно добавил Майно. — Но если мы ее всему научим, наши общие шансы вырастут.

Закончилась луна Медведя и началась луна Скарабея. Зима в этом году выдалась на диво холодной и снежной, за окнами то и дело выла метель, и Астрид снова начала ездить в школу в карете, потому что ее сносило ветром. Майно иногда выбирался покататься на лыжах с Пордалли и приехавшим на несколько дней в гости Звиркудыном, но чаще сидел дома, исписывая все новые страницы.

А Лахджа, у которой шел уже пятый месяц беременности, продолжала учить Веронику. Ей много помогал Майно, а после школы охотно присоединялась и Астрид, но больше всего Вероника проводила времени с мамой. Та снова и снова отыгрывала с ней разные ситуации, которые могут возникнуть, когда по другую сторону меловой черты — закромочная тварь, видящая перед собой беззащитного, но очень вкусного ребенка…

Сколько условок может стоить душа Вероники?.. Лахджа боялась даже предположить.