Конечно, плохо, что он заявился сюда с этим внуком без предупреждения… но это Совнар. Он всегда так делает. Мол, потому что он кот.

Я не могу ему отказать, он слишком много раз мне помогал и никогда ничем не вредил.

Я против. Ладно… может остаться ненадолго. Чтобы соблюсти правила хорошего тона.

— Ладно, Совнар, — вздохнула Лахджа. — Но пусть ведет себя прилично. Я не хочу брать на себя ответственность, и если он что-то натворит, ищи его в лавке Артуббы. Или на Кровавом Пляже. Мы его, в случае чего, не знаем. Он сам заявился.

— Слышал? — грозно спросил Совнар Бухнака.

— Мяу-мяу, — прилежно ответил котенок.

— Поздно прикидываться, дубина, — фыркнул Совнар. — Вот такой у меня младший внук, Лахджа. Он раздражает свою мать. Мою младшую дочь. Не самый смышленый котенок в помете. Может, перемена мест пойдет ему на пользу.

— Или его утопят в ведре? — криво усмехнулся Майно. — Ладно, пусть остается… но ненадолго. На луну. Не больше.

— Благодарю, волшебник, — сказал Совнар. — И тебя, Лахджа.

Лахджа неопределенно отмахнулась. Она уже читала книгу «Генезис: существует ли ноль?» за авторством мэтра Гемпедокла.

Эти озирские философы… да и вообще философы в погоне за мудростью потеряли здравый смысл. Спроси кого угодно, что такое ноль, и кто угодно, кроме философа, уверенно даст ответ. Ничего, пустота. Ноль.

Но не философ. Философ напишет книгу, и всю ее посвятит тому, что этот ноль — вообще черт знает что такое, загадка черной дыры. А другие философы с ним будут спорить.

— Ты знаешь, что такое «ноль»? — спросила она Бухнака.

— Эм… да? То есть мяу, — пролепетал котенок.

— Ну давай, порази меня, — закинула ногу на ногу Лахджа.

— Странный вопрос. Ноль — это целое число, которое при сложении с любым числом или вычитании из него не меняет последнее, то есть даёт результат, равный этому последнему. То есть, если выражаться обывательским языком, ничто.

— А существует ли он? — спросила Лахджа, откусывая яблоко.

— Странный воп… оу. Ммм… — замямлил Бухнак.