«Если мечи в каком-то смысле разумные, то знает ли каждый из них, с чем оказался скрещён? — мимолётно подумал каремник и принял на лезвие новый удар. — Враждуют ли клинки между собой, как их природные силы или ведомые их обладателями народы? Или же все эти кровь, боль и смерть — огромная досадная ошибка?..»

Больше времени на раздумья не было. Властелин поймал инициативу и теснил Хремгира шаг за шагом к противоположной от себя стороне круга. На лице воина играла злорадная ухмылка; казалось, он не сомневался в том, что в два счёта одолеел этого Ледяного выскочку-«самозванца».

Но сдаваться Хремгир пока не собирался. Он понимал, на что шёл, вызывая Огненного на бой; об этом они с Шшоргом и Георгием договорились в повозке под дерюжным покрывалом, лёжа на мешках с чем-то твёрдым. Каремник считал, что должен хотя бы попробовать победить, чтобы оправдать всё то, что для него сделали его спутники, а ныне — соратники. Да и волшебный артефакт тоже кое-какая подмога…

Отбить сверху вниз выпад противника, шаг вбок — и первая атака: лёгкое обманное движение и горизонтальный укол в корпус. Властелин в последний миг отклонился назад, и оружие совсем чуть-чуть не достало до тонкого нагрудника.

Непоколебимая уверенность в глазах сменилась удивлением, а следом и яростью. Удары воина стали чаще и размашистее. Он рубил теперь почти сплеча, успевая накручивать в каждой атаке по одной-две обманки, делал выпады, подаваясь вперёд всем телом. Но Хремгир раз за разом отражал всё это и уклонялся, а в крохотные промежутки между ударами пытался сам уколоть противника.

Лёд и Пламя сталкивались вновь и вновь. С объятого огнём клинка слетали искры, серебристо блестящий же звонко пел. В тех местах, куда доставало пламя, на мече Хремгира выступал тонкий слой влаги — но тут же замерзал обратно, когда оружие поединщиков ненадолго расходилось.

Наблюдать за этим танцем двух стихий было невероятно волнительно. Обтянутый перчаткой палец Георгия невольно напрягся на спусковом крючке; но руку с пистолетом следак в это время держал опущенной: не хотел поддаться нервам и случайно попасть последней пулей в Хремгира. С его, Георгия, стороны это было бы попросту несправедливо.

А Огненный, похоже, поверил, что патронов у него завались. Вот чего стоит подлинная уверенность — но не в своих возможностях, а в психологическом превосходстве.

Вдруг следователь заметил, что вокруг сражающихся снег начал у самой земли закручиваться в лёгкий вихрь. Лица теперь то и дело касались морозные дуновения, а меч Огненного каждый раз что-то будто отводило чуть вбок, не давая нанести смертельный удар Хремгиру.