— Цветет он тремя пламенями яркими, огнями первородными, сияющими истоками сил волшебных, — похоже теперь русалки говорили хором.

— Первое пламя обжигает тело, наносит раны плоти и крови, которые не исцелить даже живой водой! Не убьет тебя это пламя, поскольку суть его — сама жизнь, а вот тело твое заберет, попадешь в него и навеки останешься бестелесным скитальцем, бесом окаянным…

— Второе пламя обжигает дух, сжигает твои чувства, твои мечты, твои воспоминания, сжигает твою суть, но и оно не убьет тебя, попадешь в него и будешь век доживать блаженным каженником, коий ни себя не ведает, ни добра, ни зла не различает…

— Третье пламя обжигает саму душу, попасть в него значит опустеть до конца дней, нежитью бездушной стать, ни живой, ни мертвой, которая между мирами влачит свое существование, и не живя полноценно и не умирая окончательно…

— Когда погаснет третье пламя, то увядать начнет жар-цвет и воспылает четвертое пламя — черное пламя забвения, пламя вечной тьмы, пламя Нави. Если опалит оно тебя, то навеки вечные погрузишься в навье царство, в царство железное, предашься вечному забвению, так, что даже память о тебе сотрется из книги бытия, и сам белый свет о тебе позабудет…

— Сорвать жар-цвет можно лишь в тот краткий миг, когда погаснет третье пламя, но не вспыхнет еще пламя четвертое. Краток сей миг, скоротечен, легко проморгать его, легко проворонить, легко пропустить, да тяжело не упустить. И не ты один знаешь секрет этот, силы, что его стерегут, тоже тайну ведают. Мешать тебе будут всячески, препоны на пути возводить, козни строить…

— Четвертое пламя разомкнет границу Яви и Нави, распахнутся врата мира потустороннего и выйдут навьи на пиршество, и не будет от них пощады никому, ни живому, ни неживому…

— Когда сорвешь ты Цветок заветный, то беги без оглядки, беги со всех ног, беги… к нам… принесешь Жар-цвет до первой зори — получишь желаемое, обрящешь искомое…

Полог тишины был разорван очередным, особо громким раскатом грома, ставшим последним аккордом в нашем разговоре. Русалки пропали, словно и не было их, и мир вокруг начал гаснуть и затухать.

Глава 41. Ивент — купальская ночь (день 45, ночь 45)

Глава 41. Ивент — купальская ночь (день 45, ночь 45)

Проснулся я посреди полянки на болоте. От обычной лесной полянки ее отличали нетипичные растения, повышенная влажность, гнилостные запахи и небо, затянутое зеленой поволокой. Впрочем, чего-то такого следовало ожидать после столь необычного сновидения. Ситуация более, чем интересная, получается, что я не только сновидец, но еще и сноходец, вот только вопрос — перемещался ли я физически в состоянии сомнамбулы, или заснул в одном месте, а проснулся в другом? Оба варианта фантастичны, но гипотетически возможны. Например, про сомнамбул часто говорят, что они могут, не просыпаясь вытворять невероятные вещи, ходят по крышам домов, например, или по узким карнизам и не срываются вниз. Значит и я, в принципе, мог в таком состоянии пройти все болотные ловушки. Второй вариант тоже не лишен права на существование, если в этом мире есть стыки пространства, аномальные зоны соединяющие различные локации причудливым переплетением пространственных оригами, то почему бы не быть возможности физически перемещаться во снах? Тем более, что у меня класс под это дело заточен.