Когда она хотя бы отчасти вернула контроль над полетом, якк уже не казался ей большой угрозой. В атаке она была далеко не так сильна, как в защите, но справиться с великаном в ее положении мог любой смекалистый неофит.

Она обратила в камень всего лишь одно крыло якка. Этого хватило, чтобы он утратил возможность летать и рухнул на землю камнем. С грохотом он свалился на городскую стену, сокрушил мерлоны и распростерся на ней, протянув безвольные руки земле. Из его огромного разверстого рта и многочисленных ран по стенам потянулась густая черная кровь. Его падение в свете ложных лун не осталось незамеченным. Лучники успели бежать, и только одному из них отколовшийся от стены зубец болезненно угодил в плечо.

Опустившись к Бризариону, Елиара увидела свою сбежавшую противницу. Верхом на гиппогрифе Сте-ал-аяна стояла на крыше опаленной южной башни и на вытянутой руке держала свиток из красноватой кости Вологама. Елиара не могла определить само высвобождаемое заклинание, но чувствовала его чудовищную разрушительную силу и принадлежность к школе Канафъяра. Она понимала, что успеет сотворить только одно колдовство. Рассеивать защиты и затем атаковать было слишком долго. В ее руках появился теневой кинжал.

Свиток уже начинал дымиться и распадаться разноцветными искрами. Но, прежде чем отзвучал последний слог заклинания, Елиара спрыгнула с кобылицы на спину Сте-ал-аяне и вонзила в ее тело кинжал.

Вместе они свалились со спины гиппогрифа. Перекатываясь и ударяясь о серый камень, они нависли над краем зубчатой площадки. Лошадь поспешила на помощь хозяйке, но гиппогриф легко подмял ее своим весом и мощным клювом начал разрывать ее горло. Физической силой молодая хозалиорка значительно превосходила свою престарелую соперницу, даже получив тяжелое ранение, она сумела оказаться сверху, прижав Елиару к зубцам. Она вывернула ей кисть, заставив выронить теневой кинжал. Сте-ал-аяна победно улыбнулась, подняла перед ее лицом тлеющий в ожидании свиток и озвучила последний слог.

Свиток моментально рассыпался и разлился широким потоком ослепительного пестрого света. Этот свет, идущий из рук Сте-ал-аяны, прошел сквозь робу Ренталана, обратив Елиару в бирюзовую статую. Интересно, что даже в таком облике она оставалась под защитой заклинания. Упав с вершины башни, она разбилась на тысячи осколков. Лишь тогда роба Ренталана угасла.

Сте-ал-аяна засмеялась: грустно и обреченно. Она распрямилась над парапетом и направила дыхание Отолозимака вниз. Серый камень башни, площадь, человеческие тела — все на пути заклинания случайным образом обращалось в самоцветы. Один из первых канафъяра некогда прекрасный крылатый змей Отолозимак был изуродован в божественной битве за Яраил. Но заклинание еще помнило его первозданный облик: прекрасный и убивающий своей красотой.