Сотни воинов обратились разноцветными скульптурами: не только вальфрудцев, но также этезианцев, подобравшихся к стенам слишком близко. Они застыли в движении: кто-то, замахнувшись мечом, кто-то, получив удар или прямо на скаку. Под действием инерции они упали, многие поломали руки, некоторые рассыпались в мелкую крошку. Упали и застигнутые в полете стрелы.

Обратился хрусталем снег и янтарем дерево, обратились в драгоценные дворцы и крестьянские дома. Но их обитателям не суждено было стать безбедными королями, ибо даже самая сильная трансмутация ненадолго изменяла мир.

Вдалеке одиноко взорвался брошенный уже застывшим магом огненный шар. Но другой волшебник перед смертью успел сорвать защиты Сте-ал-аяны.

Ее пальцы покинули последние искры, она пошатнулась и оперлась о парапет. Она убеждала себя, что рана теневым клинком незначительная и не сможет ее убить. Ей нужно только немного передохнуть.

Она почувствовала прикосновение теплых перьев, — преданный гиппогриф осторожно подталкивал ее головой, приглашая взобраться на него. Сте-ал-аяна благодарно провела ладонью по его морде, коснулась его клюва. Забота верного друга придала ей сил, она уже не сомневалась, что сумеет улететь.

И вдруг ее тело прошила навылет ковортовая стрела. Ее, могущественную афелиотскую колдунью, убил обыкновенный лучник, может, и не самый умелый, а только везучий. Она медленно сползла на пол, упрямо цепляясь слабеющими руками за перья гиппогрифа. Она легла на яшмовый камень, и на нем почти не виднелась ее алая кровь.

Гиппогриф яростно вскрикнул и расправил крылья. Острым зрением среди десятков лучников он вычленил убийцу на стене. Пока он летел, стрелы вонзались в его тело и вырывали из него большие карие перья. Но обидчик не успел бежать, и на этот раз удача его оставила. Гиппогриф подхватил стрелка острыми когтями и бросил с высоты. Уже после, усеянный десятками стрел, медленно планируя, он опустился к подножью стены. Там он смиренно лег и умер, накрывшись большими красивыми крылами.

У Голубого Луча северный фронт остановился. Эльмуд еще не знал всего мастерства Кви-Керса и опасался, что шаман сумеет обратить против него силу реки или даже дремлющего подо льдом духа. Опасения вызывал у него и сам лед: был он неестественно крепок для сегодняшней мягкой зимы. И даже наглядная демонстрация прочности льда убегающей армией не добавляла ему уверенности. Гораздо надежней выглядел высокий ажурный мост, соединяющий две части города. Но проходить по нему солдатам пришлось бы узким стесненным строем, что делало их язвимыми для заклинаний и вражеских стрел.