Ко времени прибытия на южный фронт Елиары, афелиотка полностью исцелилась и вернулась в бой. Уже во второй раз она применяла град клинков орба. Однако старой волшебнице это разрушительное колдовство не причинили вреда, ибо она единственная во всем войске Благомира постигла легендарную робу Ренталана. Для самого древнего мага то была повседневная одежда, оберегающая его в экспериментах и колдовских практиках. Уже после его смерти магистрам Кзар-Кханара удалось воспроизвести заключенное в робе колдовство, но творить его, используя лишь собственные силы и сейчас, спустя пять тысячелетий, были способны лишь самые одаренные маги.

В призрачной колдовской защите без труда угадывались очертания самой первой робы. По ее контуру то бледнее, то проявляясь желтым светом, кружили письмена, начертанные наречием зеркальной Двомурьи. Касаясь робы Ренталана, клинки орба бесследно растворялись. Елиара не умела облекать этим заклинанием союзников, однако роба воспринимала наездницу и ездовое животное одним целым и укрывала обеих.

— Прячьтесь под мою лошадь! — крикнула она.

Сразу группа солдат кинулась к ней с последней надеждой. Увы, места под крупом хватило только четверым. Эти четверо остались единственными выжившими, окруженными грудой навалившихся друг на друга тел.

Елиара сразу поняла, что кроме нее некому противостоять Сте-ал-аяне. Вероятно, даже Эльмуд не сумел бы с ней совладать. Надеяться же на помощь Небериса и его союзников не приходилось. Конечно, афелиотская колдунья в одиночку не могла одолеть целое войско, но, возможно, повторила бы град клинков орба в третий и даже в четвертый раз.

Заклинанием окрыления Елиара уподобила свою кобылицу чудесным пегасам, какие летали в Рошгеосе на службе светлых богов. Мерные взмахи белых крыл подняли ее в небо.

Афелиотка вновь укрылась магическим покровом и дополнительно обезопасилась сферой погодного постоянства. Такую двойную защиту уже сложнее было развеять, однако ни одно из этих заклинаний не оберегало от магии внутренних миров.

Сте-ал-аяна атаковала первой, вновь обратившись к иссушающей молнии. Но на этот раз голод молнии остался не утолен. Зеленая вспышка бессильно пробежалась по всей длине робы и рассеялась, не найдя в ней уязвимых мест.

— Как называется твоя защита? — поинтересовалась Сте-ал-аяна, она была восхищена.

— Роба Ренталана из ордена Двомурьи, — с готовностью объяснила противница. — А твой дождь клинков?

— Град клинков орба Канафъяра.

Отвечать на подобные естественнее для магов вопросы прямо в бою считалось обыкновенной вежливостью и частью магического этикета. Конечно же, ему следовали не все и никаких подсказок соперникам не давалось. Но нередко уже умирающий маг обращался к победителю за пояснениями.