Вернув дар речи и ясность мышления, Благомир повернулся к прежним противникам и заговорил:

— Не тревожьтесь, защитники Бризариона, — мое слово твердое. Сложите оружие и откажитесь сегодня умереть. Когда это сражение окончится, и Вулкард падет, мы вас отпустим, как я и обещал Кви-Керса.

Защитники робко переглянулись. Первыми оружие бросили коренные бризарцы. За ними приказами командиров разоружились этезианцы. Только юд-ха оставались при оружии.

— Сдавайтесь, дети Решительного Меча, — попросил их Благомир, подходя ближе.

Эльмуд перевел его слова. Юд-ха осклабились. Самый крупный из них выдвинулся вперед верхом на эндрюсархе, презрительно сплюнул Благомиру под ноги и что-то ответил на своем отрывистом каркающем языке.

— Он говорит, в языке их народа нет слова «сдаться». Они уважает тебя, Благомир, как воина, но не присягают тебе. Если они не присягают тебе, то и не подчиняются. Юд-ха не желают омывать память Кви-Керса позором отступления и не желают оскорблять своего бога. Они понимают, что умрут, но не боятся смерти. Они умрут с улыбкой, ибо приятно умирать, занимаясь любимым делом. Также он предупредил, что, когда я закончу переводить, они нападут. Больше он ничего не сказал. Но пока есть возможность, я обращаюсь к магам. Основная угроза исходит от эндрюсархов: усмирите их или усыпите. Начинайте действовать прямо сейчас. В любой момент юд-ха могут разгадать мою хит…

Его предсказание ненамного опередило время. Юд-ха издали боевой клич, вальфрудцы выхватили мечи, и бой начался. Впрочем, не бой, — самоубийство, ибо последняя свеча сопротивления окунулась в океан врага.

Дюжина союзных магов услышала слова Эльмуда. Также его поддержали пятеро магов, прежде занимающих сторону Кви-Керса. Они не могли договориться, распределив цели, однако каждый эндрюсарх подвергся воздействию по крайности одного заклинания. Двое зверей уснули, не сдвинувшись с места. Третий успел подбежать к вальфрудским солдатам и лишь после сомкнул глаза. Еще двое отказались исполнять приказы хозяев, а один из них даже скинул и разорвал своего седока. Лишь огромный пятнистый зверь шамана оставался в бою. Прежде спокойный теперь он демонстрировал невиданную свирепость. Обезумевший он сопротивлялся магии и сумел в одиночку доставить хлопоты вальфрудцам. Он был подобен живому вихрю, сметающем и пеших, и конных на своем пути. Он не пытался вырваться из окружения и бежать, напротив, забравшись в самую гущу врага, он словно желал перед смертью вдоволь напиться крови. Зверь двигался столь быстро и непредсказуемо, что почти сразу сбросил своего наездника. Юд-ха закололи мигом. Но эндрюсарх, даже получая ранения, еще долго отказывался умирать. Десятка два солдат он тяжело ранил копытами и еще большее количество легко ушиб. Одной лошади он оторвал голову, другой разодрал брюхо и бросил умирать. Трем людям он откусил руки, одного прямо в доспехах перекусил пополам. Маги не могли его достать, не боясь ранить союзников, но снова и снова клинки и копья, преодолевали его прочную шкуру и впивались в уязвимую плоть. За эндрюсархом тянулся длинный кровавый след. Казалось, ранения не делают его слабее, а крови в нем столько, что ей не будет конца. Но эндрюсарх ослаб: стремительно и внезапно. Он потянулся к очередной жертве, но только бессильно лязгнул зубами перед остолбеневшим от ужаса солдатом и упал. Даже умирая, он не прекращал пытаться достать обидчиков шамана.