Язар устремился на землю. Красной стрелой он пролетел двадцать четыре версты и через мгновение возник на парадном балконе дворца Полонира.

Иварис лежала, прислонившись к перилам, как ее и оставил брат. Бог красного солнца опустился перед ней на колени. Он прикоснулся к ней, — она была холодна.

Когда существо умирает, его душа продолжает блуждать в родном мире. Шесть дней она живет привычной жизнью, посещает близких людей и любимые места. На седьмой день связь эманаций слабеет, душа отрывается от тела и покидает свой мир. Если она не находит иного дома, то становится призраком. Но если у нее есть поводырь, она не собьется с пути.

Проводником Иварис должен был стать бог правосудия Йерей, ибо именно ему доверил Вулкард схиму. И хотя фавна едва умерла, ее уже держала в тисках его божественная рука. Язар понял, что не сумеет вернуть ее одним желанием, как сделал это с солнечной куницей. Ему нужно было больше тепла.

Левой рукой он вогнал один из черных клинков себе сердце. Он отрывисто вскрикнул. Пламя Абимора утонуло в его теле и распространилось по венам, окрасив их в черный цвет. Он переплыл шесть океанов и облетел шесть небес, чтобы вырвать из себя это пламя, но теперь добровольно его принял. Он поморщился от боли: теперь он не просто горел, но сгорал заживо. Красное пламя отчаянно сопротивлялось, оно чадило и силилось покинуть бренную плоть.

Он положил свободную руку на грудь Иварис. Он призвал ее душу синим огнем Мирханта и залечил тело белым пламенем Вайшама. Хватка Йерея ослабла. Иварис шумно вдохнула жизнь и открыла глаза.

— Кто ты? — неуверенно спросила она и присмотрелась.

Он изменился. Его плоть окрасилась красным, алым огнем горели волосы и кровавым светом лучились еще недавно бесцветные глаза. И смотрел на нее он как-то по-новому, не прежним добрым взглядом, но взглядом жестокого палача. Но вот он моргнул, и она вновь его узнала.

— Но ведь я умерла. Я видела тебя в огне, ты сражался черными клинками. — Она замолчала, узнав пламя внутри его жил. Она все поняла. — Зачем? — Он не ответил, ибо ответ был понятен. — Но теперь ты вновь вернешься человеком.

Он улыбнулся.

— Придется умереть еще раз.

Раздались торопливые шаги, и на балкон выскочил Неберис. Он был встревожен, на его поясе висел Державный скипетр.

— Сестра! — воскликнул он и, подбежав, порывисто и крепко обнял ее.

Она ответила ему счастливой улыбкой. Но тревожные воспоминания быстро вернули ее к действительности.

— А где Вулкард? — обеспокоилась она. — Ты убил его?

Ворота дворца распахнулись, и с вершины балкона они увидели бегство царя. Даже сейчас он оставался в парадных одеждах, самоцветные бармы тонко звенели на нем колокольцами, а массивная шапка-корона безвольно болталась в его руке.