Благомир успел отвернуться, подставив щеку под удар. Один из когтей разорвал ему ухо, второй скользнул по нижней челюсти и оцарапал шею, третий и четвертый распороли нос и губы. Но самую глубокую рану нанес самый меньший коготь мизинца, вонзившийся ему в глаз.

Кровь заливала Благомиру лицо, быстро и обильно стекая по его подбородку и шее на грудь. Он еще не осознавал своих увечий, но удерживал руку Кви-Керса, не позволяя ему вогнать когти глубже. Второй рукой он слепо шарил по сторонам. Силы стремительно покидали его.

Наконец его пальцы сомкнулись, и он нанес последний удар. Кви-Керса захрипел, захлебываясь в собственной крови. Он обронил руку, выдрав Благомиру глаз. Воевода больше его не удерживал, он отклонился назад и отстраненно наблюдал за смертью шамана. Кви-Керса протянул руку к своему горлу и нащупал торчащий в нем обломок меча. Он усмехнулся, оценив иронию, и с этим вздохом умер. С его смертью растворилась красная сфера: поединок состоялся.

Выбивая копытами крошки изо льда, на помощь хозяину уже спешила верная Агиса. Позёмным полетом летел Эльмуд, а следом за ним двигался весь северный фланг войска Вальфруда.

Благомир неподвижно стоял на коленях, продолжая сквозь застилавшую единственный глаз кровавую пелену бессмысленно рассматривать тело шамана. Услышав цокот копыт, он встрепенулся, будто очнувшись ото сна. Берег Голубого Луча для него пошатнулся, люди и лошади расплылись разноцветными пятнами. Узнав Агису, воевода улыбнулся и потянул к ней руки.

Кельпи лизнула его в лицо. Мокрый язык колдовской лошадки смыл с него кровь и приглушил раны. Когда над ним склонился Эльмуд, он уже чувствовал себя лучше и хотя бы не умирал.

Маг посыпал его раны порошком из красной корпии и, приговаривая нужные слова, стал разравнивать их и убирать, словно склеивал разорвавшееся тесто. Очень скоро от когтей Кви-Керса на лице и шее Благомира не осталось и следа. И только по-прежнему зиял пустотой жуткий глазной провал.

— Вернуть глаз уже сложнее, — извинился Эльмуд. — Но я это сделаю, когда у нас появится время.

Сторонники Вулкарда выбрались из укрытий и подошли к реке со своей стороны. Ни этезианцы, ни бризарцы, вставшие на защиту царя, не сочувствовали шаману. Некоторые скрывали тревогу перед неизвестностью, но остальные сбросили с души тяжкий груз. Особняком держались юд-ха, — поражение Кви-Керса сделало их мрачнее грозовых туч. Их умные звери, подчиняясь безмолвным приказам, сдерживались и покорно молчали. Выжило всего шесть эндрюсархов, один юд-ха пересел на зверя шамана, но еще троим пришлось остаться на своих ногах.