— Леппард, они все там?
Леппард, они все там?
По лицу десантника струями стекал дезактивант, последние дни им некогда было ждать, пока отработают супрессивные бета-поля, а вся дрянь безопасно распадётся распадётся.
По лицу десантника струями стекал дезактивант, последние дни им некогда было ждать, пока отработают супрессивные бета-поля, а вся дрянь безопасно распадётся распадётся.
— Стоят. И ждут. Чего один ждут?! Чего?!
Стоят. И ждут. Чего один ждут?! Чего?!
Эти глаза исступлённого маньяка говорили лучше слов.
Эти глаза исступлённого маньяка говорили лучше слов.
Полное собрание Наблюдательного совета СПК за всю боевую судьбу манипула «Катрад» было созвано впервые, и только теперь им стало понятно, почему. Сам факт созыва подобного собрания служил залогом тому, что в этот день дрожали сами основы Галактического Содружества.
В президиуме огромного полусферического зала восседали представители всех Галактических служб, высокие посланники дружественных рас, самолично Первый Вечный, трое из пяти сумевших прибыть вовремя постоянных представителей Совета, несколько Воинов старших призывов, в стороне лучился и колол даже сквозь закрытые веки кто-то из Ксил. Если и можно было представить в этой Галактике большую концентрацию коллективной воли всего человечества и его союзников, то не в спокойные столетия третьей Эпохи, а где-нибудь там, давным-давно, у врат огненной Битвы Тысячи Лет.
Ксил
И вот они собрались вновь. И на них, раскрыв глаза, взирали тысячи пар глаз, напрочь забывших сегодня о званиях и наградах. Все знали, это молчаливый, но суд.
Спасатели, сгорбившись под натиском сумасшествия замершей под не прекращающимся радиоактивным ливнем массы людей, рысью бегали от грузового люка к пакгаузу. Физический труд не был просто помощью технике, которую просто негде было разворачивать, он был единственной поводом не смотреть в глаза людям за барьером. Людям, которым они не могли помочь.
Спасатели, сгорбившись под натиском сумасшествия замершей под не прекращающимся радиоактивным ливнем массы людей, рысью бегали от грузового люка к пакгаузу. Физический труд не был просто помощью технике, которую просто негде было разворачивать, он был единственной поводом не смотреть в глаза людям за барьером. Людям, которым они не могли помочь.
Молчаливый суд. Никто из собравшихся не проронил за всё собрание и слова. За них говорил сам Планетарный Контроль. На площадке перед президиумом стоял, сгорбившись, Майор Зорам, окружённый собственными огромными тенями, воздетыми под самый купол. Тот, кто смог достучаться, узнавал, почему СПК так долго оставался под командованием единственного человека. Потому что в этом голосе сегодня звучал не металл, в нём клокотало яростное, нечеловеческое горе, которое готово было плавить лёд, камень и металлопласт.