Существо было необычно уже тем, что абсолютно себя не сознавало.

Даже бортовой церебр в дебрях своих информационных потоков, нисколько не претендуя на звание живого существа, чётко понимал свои цели, стремления, своё прошлое и мог предвидеть в какой-то мере собственное будущее.

То, что шевельнулось сейчас на самых задворках сознания Рэда, не обладало такой возможностью. Оно затаилось некогда, обессиленное переходом, беспамятное и безгласное, но теперь принялось неловко ворочаться, инстинктивно пробираясь к свету.

Сколько лет прошло, прежде чем это чуждое здешнему миру существо смогло по капле скопить силы, достаточные для этого слабого движения. Что такое для него эти годы. Не привыкло ли оно мерить там, на своей далёкой родине, время столетиями и Эпохами, а может наоборот, секундами и мгновениями, и весь путь, что проделал вместе с ним Рэд от Системы Штаа до Системы Вирин — он на самом деле был вечностью, грозившей раздавить бестелесное создание чужих глубин, повергшее его в кромешный мрак, из которого не выбраться.

Так или иначе, теперь существо оживало. Инстинкт подсказывал ему, что где-то близко таится источник столь необходимой ему силы.

Сила. С силой вернётся утерянная память. С силой он снова сможет быть собой. Перестанет быть просто бессловесным гостем посреди безжизненной пустыни окружающей его реальности. А значит, может начать заполнять эту пустыню новой жизнью. Вечность бессмертна, она оживает там, где от неё осталась лишь крошечная крупинка. А значит бессмертен и их нежданный дуэт. Юнца по имени Рэд и старика пока ещё без сил и собственного имени.

Нужно дождаться.

Нужно.

Рэд сидел на каменных ступенях того старого, изрядно разрушенного строения, что заменяло местным жителям святилище, и вслушивался в собственные мысли. В голове мелькали лица, звенели голоса. Сегодняшний день, с того самого момента, когда Рэд и Рихард под руки привели Исили к дверям родного дома, был наполнен морем слез радости, океаном радостных восклицаний, мужских рукопожатий и женских причитаний, отвлекая от сумбурных мыслей, которые при других обстоятельствах продолжали был одолевать его с самого момента их прибытия.

Рэд никак не мог позабыть бледность лица матери Исили, когда она подошла (все остальные тотчас расступились) к ним и молча упала на колени. Не покидал головы и разом охрипший голос её отца, чьи руки так сильно дрожали, что становилось ясно — вся та бессвязица, что была произнесена перед двумя оперативниками, была лишь малой толикой, жалким отражением всего горя, которое довелось пережить этим людям за все дни, пока они считали Исили погибшей вместе с проклятым кораблём. С той злосчастной ночи у далёкого южного побережья.