«Я хочу верить хотя бы во что-то» — говорили глаза подруги.
— Держи.
И Марго протянула нож ей. Линда нахмурилась, не сразу поняв, зачем. А потом ахнула, вспоминая: Олег. Растерянный взгляд заметался по лицам друзей, остановился на Юрке. Тот кивнул.
Почему она? Почему не он? Парни дружили, а она…
Она терпеть не могла Олега. Эти его выходки, назойливое внимание, приставания дурацкие. Он бесил ее, всем своим существом, поведением. Но… они оказались связаны. Знакомством из прошлого мира, Андреем, болезненной страстью Олега.
Девушка приняла и деревяшку, и нож. Удобная рукоять словно ластилась к ладони, дерево отливало медом, делилось теплом. Простое короткое имя, но Линда вложила в него старание, и грусть, и боль, и надежду.
Да, он ей не нравился, но она никогда не желала ему смерти. Даже когда готова была прибить. А сейчас… он остался на той стороне, и сложно сказать, что для него было бы лучше — умереть или попасть в плен к торийцам.
Нож соскочил с деревяшки и чиркнул по пальцу, и над раной мгновенно набухла алая капля. Линда поднесла ее ближе к глазам, глядя, как завороженная. Сто лет она не ранилась вот так, по-глупому. Капля, дрогнув, сорвалась и упала на вырезанное неумелыми пальцами имя. «О» мгновенно покраснела, и протянулись от нее по жилкам дерева черточки-стрелки.
Девушка сжала деревяшку в руке.
Живи.
Здравствуй.
Пламя вспыхнуло, принимая подношение, и будто потемнело на миг, окрасившись ее кровью.