Наверное, мой личный Ад не закончится никогда…

Как и прежде, люди стали разбредаться в разные стороны, моментально потеряв интерес друг к другу. Они огибали меня, не задевая и словно не замечая вовсе, волочили по земле тяжёлые, напившиеся густой крови мечи, держались за раны, подбирали потерянные щиты и шлемы. А я всё сидела. Не шевелясь, боясь поднять голову, чтобы не привлечь внимание, и лишь изредка всхлипывая, тем самым нарушая воцарившуюся тишину.

Я не могла заставить себя подняться. Я не могла заставить себя пойти в лагерь. И даже Давида, если он выжил в последней схватке, искать не хотелось. Я не знала, примет ли он меня или прогонит снова, а ещё раз испытывать разочарование и унижение желания не было. Его секундная оттепель могла ничего не значить и никогда больше не повториться. Вдруг он спас меня лишь из солидарности к Свету? Вдруг это моё разыгравшееся воображение разглядело в его мимолётно брошенном взгляде нечто большее, чем было там на самом деле? Мне не стоило тешить себя напрасными надеждами и потому я осталась сидеть, сгорбившись возле трупа неизвестного Воина.

Отрешённым взглядом я скользила по узорам его лат, постепенно осознавая, что для него уже всё закончилось. Везде и навсегда. Кем был этот человек, погибший от тёмного меча здесь, на поле брани, и переставший дышать там — в далёком и недосягаемом мире земном? Как умерло его тело, лишившись души?

Теперь всё это было уже неважно…

Я не знала, сколько прошло времени после удара невидимого колокола. Люди проходили мимо всё реже, а вдали, у подножия чёрных скал, один за другим зажигались крохотные жёлтые костры. Их тёплый, манящий свет развеивал сгустившийся кровавый мрак, но не мог облегчить ни физических, ни моральных мук, тем более с такого расстояния. Постепенно огоньков становилось всё больше, а людей вокруг всё меньше, и в конце концов я поняла, что кроме трупов и меня на поле никого не осталось.

Над головой сверкали молнии, после окончания Битвы поредевшие и поблекшие, а следовавшие за ними раскаты грома звучали еле слышно, застревая в тяжёлом и влажном воздухе. Теперь только этот звук, да гулкое биение моего одинокого сердца нарушали безмолвие поля брани и напоминали о том, что я всё ещё была жива. Земля парила, поднимая вверх сладкий запах крови. Он напоминал смесь железа с сахаром, пробирался в ноздри, кружил голову и давил на желудок. Наконец, я не выдержала, и меня вырвало прямо на узорчатые латы светлого Воина. Но следов почему-то не осталось ни на нём, ни на клочке земли рядом, которую по-прежнему покрывали лишь кровавые пятна.