А затем Давид сделал движение, явно намереваясь добить побеждённого…

— Не надо! — я ринулась вперёд и вцепилась в его руку. — Не убивай его!

— Отойди! — рявкнул Страж и попытался меня стряхнуть.

Но я буквально повисла на нём.

— Давид! Прошу!..

Он раздражённо фыркнул и грубо толкнул, из-за чего я потеряла равновесие и едва устояла на ногах. Иван же, воспользовавшись моментом, извернулся из его захвата и скрылся в толпе, недобро блеснув напоследок голубыми огнями. Радость, ликование и облегчение захлестнули душу. Я не удержалась и бросилась Давиду на шею, глухо ударившись доспехами о его броню и совершенно позабыв, что ещё недавно не хотела его больше видеть.

— Спасибо! Спасибо! — зашептала я, уронив голову на его плечо и зажмурившись, чтобы сдержать вновь подступившие слёзы.

Я испытывала целую бурю эмоций оттого, что мне удалось спасти Ивана и что этот суровый и непонятный мужчина всё-таки вступился за меня.

Страж попытался освободиться, но я ему не позволила, стиснув объятья ещё крепче и ощутив, как взметнулась и рассеялась в нём вспышка злости. Он тяжело вздохнул. Казалось, даже слегка приобнял меня за плечи, но лишь на секунду. А потом вновь отшвырнул в сторону, как надоевшего котёнка. Над головой мелькнуло беспокойное небо, и вот я уже приземлилась на чьё-то тело и соскользнула вниз, по запястья погрузившись руками в чужую кровь. Радость тут же сменилась недоумением. Однако, подняв лицо, я увидела, что Давид схватился с новым противником и в процессе сражения всё дальше уводил его от места, на котором мы только что стояли.

Мгновение счастья — и вечность ужаса, боли и крови.

Секунда рядом — и вот Страж снова покидал меня, оставив наедине с трупом и сотней врагов.

Возможно, это была наша последняя встреча.

Возможно, он больше не вернётся — погибнет или просто не захочет…

Невыносимо!

Я обхватила голову руками и заплакала, кажется, даже завыла, совершенно наплевав, что на меня вот-вот мог обрушиться чей-то смертельный удар.

У меня не осталось сил, чтобы снова взять в руки оружие. Меня ещё не убили, но уже уничтожили морально, а рядом больше не было Эмили, чтобы поднять с колен тело и дух. И, если бы кто-то из тёмных сейчас пожелал бы отнять мою жизнь, как того желал Иван, я не стала бы сопротивляться…

Но на меня никто не нападал. Наверное, потому что валявшаяся под ногами и измазанная кровью я практически сливалась с мёртвыми, устилавшими землю сплошным ковром.

Вокруг, на гигантском панорамном экране словно показывали плохое, жестокое кино, за которым я наблюдала отрешённо и безучастно. Действие происходило где-то далеко, в чужих декорациях и чужом пространстве и никак не касалось места, на котором сидела я. Через незримый защитный барьер не проникали ни Воины, ни страшные твари, и только тёплые брызги иногда долетали до моего лица, заставляя содрогаться от отвращения и жалости.