Кэт рассмеялась, запрокинув голову. Её смех всегда пробуждал некий свет в душе Томми. Когда она смеялась, он чувствовал, что родился не зря.

Стоило ему подумать об этом, как из трюма на палубу вылез Райан, и настроение мгновенно испортилось. Поглаживая голову, Райан приземлился рядом с Кэт, поцеловал её в щёку и спросил:

— Этот деф донимает тебя, дорогая?

Томми ненавидел Райана. Он ненавидел его куртку, его солнечные очки, его вечно набриолиненные волосы, но больше всего — его самодовольную, ублюдочную ухмылку, которой он светил по поводу и без. Его будто сконструировали на специальном заводе, чтобы быть идеальным антиподом Томми. Райану по жизни всё очень легко давалось. Его родители были достаточно богатыми, чтобы выкупить его ещё до его рождения. Райан не знал, что такое Приют и тяжёлый труд. В качестве развлечения он всё свободное время занимался боевыми искусствами и стрельбой из разных видов оружия. Он зависал на всех модных тусовках, ошивался рядом с самыми влиятельными людьми Синдиката и, по его признанию, успел трахнуть наследницу богатейшей Семьи Старого Города. Ему всё доставалось настолько легко, что в один прекрасный день Райан решил — слишком уж скучно он живёт. Потому он взял пару пистолетов, бронежилет, затарился патронами и устроил бойню на окраинах. И даже это спустили бы ему с рук — в конце концов, Райан разорил логово местной молодёжной банды, довольно долго донимавшей полицию.

Вот только когда его схватили, Райан пообещал, что следующий его шаг — это перестрелка в Центре, прямо перед Дворцом. От греха подальше, копы упекли его в Башню, где на предложение отсидеть срок или отправиться во Вне, Райан выбрал второй вариант. И ему повезло, ведь он попал помощником на катер Томми, который в последнюю очередь хотел кем-то командовать.

— Кстати, мальчики, сегодня ведь юбилей! — Кэт хлопнула в ладоши и достала смятый листок из кармана штанов. — Ровно месяц, как мы покинули Город.

— Кажется, будто прошла уже целая вечность, — усмехнулся Райан. Томми не мог с ним не согласиться. Каждый день для него тянулся как год.

Пока он с Кэт был наедине, всё шло прекрасно. Их ещё даже не выпустили из Города, а они уже друг в друге души не чаяли. За три недели в доках Томми понял, что лучше женщины он никогда не найдёт. Они вместе просыпались, завтракали, изнывали от ожидания, когда же их отправят наружу, помогая друг другу скоротать время анекдотами и историями из жизни. Томми рассказал Кэт о себе абсолютно всё, обнажил душу так, как не обнажал ни перед кем. И она приняла его. Она не смеялась, не считала, будто в его проблемах виноват он сам, нет. Она прекрасно видела, как несправедливо обошлось с ним общество, как стигматизировали в Старом Городе дефектных людей, хотя они и не заслуживали подобного обращения.