— Право утаивать? Это не право, пацан, это обязанность, — Учитель помотал головой. — Ты до сих пор не понимаешь. Но это и не важно. Ты пришёл сюда, чтобы загрузить эти видения, ведь так?

— Да. Загрузить их — и сказать, что я больше не хочу быть их агентом.

— Ты собираешься выйти из игры?

— Я хочу остаться в банде. Если церкви от меня будет что-то нужно, я смогу помочь. И всё же, я не хочу больше этим заниматься.

— А выхода нет, Джек, — покачал головой Учитель. — Мы не спрашивали, хочешь ли ты быть агентом, когда брали тебя и обучали. Это твой долг.

— И что же теперь? Убьёте меня за неповиновение? — съязвил Джек. Учитель пожал плечами.

— Ты уже победил меня, малец. Я тебя и пальцем не трону, даже если мне прикажут. Пусть ты моя величайшая ошибка — но ты же и моя величайшая гордость. Всё же, если ты останешься с бандой, я не могу гарантировать твою безопасность. Когда-нибудь за тобой придут — либо полицейские, либо вигиланты. Либо те же «бизнесмены», которых вы защищаете.

— Вы так говорите, будто уже всё решено.

— Если ты откалываешься от церкви, рано или поздно, тебе придётся с ней драться, — Учитель сжал кулак в чёрной латной перчатке. — Я узнал это на собственном горьком опыте.

— Но ведь теперь вы с церковью?

— У меня просто не было выхода. Я думаю, что и тебе его не оставят. Так что хорошенько подумай, прежде чем ты решишься даже поднять такой вопрос. Стоит ли игра свеч? В конце концов, ты можешь потерять намного больше — и так ничего и не добиться. Мы всё пляшем под одну дудку, малец. Может нам и не нравится мелодия, но идти против ритма для нас опаснее, чем для дудочника, уж поверь мне.

— Я всё же попытаюсь, — ответил Джек. Учитель откинул голову и облокотился на колонну.

— Как знаешь. Если тебе будет нужна моя помощь… — он засунул руку в карман плаща и извлёк оттуда бумажку с нацарапанными на ней цифрами, — вот мой номер. Звони в любое время. Не обещаю, что смогу сразу примчаться, но уж точно постараюсь.

— Спасибо, сэр, — сказал Джек, чувствуя, как напряжение мгновенно спадает. Стало так легко, что ему захотелось плакать. — Вы не представляете, сколько для меня это значит.

Он повернулся к исповедальням, прежде чем понял, что Учитель продолжает смотреть ему в спину.

— Вы что-то хотели сказать? — спросил он.

— Просто хочу чтобы ты знал: если бы на то была моя воля, ты бы так и остался с родителями. Мы многое сделали с тобой, чего ты не заслуживаешь. Я хочу, чтобы ты нашёл в себе силы простить меня.

— За что? — искренне удивился Джек. — Слушайте, может быть сейчас я не в восторге от того, что происходит. Но только потому, что эти видения меня начинают убивать. Я бы с радостью продолжил служить церкви. И видит Освободитель, это моя воля. Не то, что вы мне навязали. Я хочу спасти Город, ведь он гибнет. Не надо семи пядей во лбу иметь, чтобы понимать — его нужно спасать. Не уверен, что с обычными родителями я бы выполнял столь важную миссию. Да я бы вообще не представлял, что происходит на самом деле. Потому я вам благодарен. Вы сделали из меня лучшего человека — и никто другой не смог бы достигнуть таких результатов.