— Это безумие, — пробормотала Вера.

— Джек рассказывал мне о воспоминаниях, которые выловил из Сети, — сказала Надя. Одно только имя возлюблённого заставило её прослезиться. Взяв себя в руки, она продолжила: — Освободитель и его сын участвовали в войне. В которой воевали с неким Процессом. Освободитель заразился. А потом решил рассказать всем про катер.

На палубу из рубки выступил Томми. Выглядел он мрачнее тучи.

— Он увидел будущее, что всех ждёт. Конец света. Он сказал, что их обманывали. Решил бросить вызов Богу, что заправлял в их мире. У них с сыном начались разногласия. И тот пал от руки отца.

— А потом Освободитель захотел его вернуть, — продолжила Эмма. — И для этого убедил всех, что артефакты, оставленные его сыном, на самом деле принадлежат ему. Чтобы дурачки вроде нас поспешили в Карас вернуть Бога.

— Но зачем ему возвращать сына, при этом запуская повсюду заражение Эдемом? — спросил Дима, махнув в сторону чудовищных картин за бортом. — Чего он этим добивается?

— Может, он думает, что в первый раз они не сумели нормально поговорить, — усмехнулась Эмма. — Теперь же он просто ставит сына перед фактом. Либо он присоединится к нему, либо умрёт. Снова.

— Это всё просто прекрасно, — подала голос Вера, — вот только почему вы с такой уверенностью рассказываете всё это? Это всего лишь ваши догадки, не более.

— Нет, — покачал головой Томми. Он провёл рукой по окну рубки — и стекло слегка задрожало. — После побега из тюрьмы Ли использовал Катрину, чтобы показать свои воспоминания. Теперь, когда мы перенеслись сюда, она почувствовала присутствие Валентайна. Она говорит, что сделана из той же плоти, что и паразит, который капитан несёт на себе. И близость к нему вызывает что-то вроде… синхронизации? Они обмениваются последними данными, обновляют прошивку друг друга, если кто-то отстаёт. Так вот, доспех Валентайна отправил сигнал, что унёсся в развитии далеко вперёд. Катрина к нему подключилась и начала вытягивать себя на его уровень. Конечно, тот быстро спохватился и обрубил сигнал. Вот только это вызвало эффект эха. Видение, которое транслировал Ли, оставило отпечатки в памяти Катрины. И теперь оно ожило. Дополнилось.

Эмме показалось, что бритьё и стрижка омолодили рулевого. Знание истины превратило его в глубокого старика. По лицу его пролегли глубокие морщины, а в волосах стало ощутимо больше седых прядей. Он буквально сгорал на глазах.

«Она тянет из него силы, — пронесло у Эммы в голове. — Так же, как доспех высасывал жизнь из Володи, так и „Катрина“ медленно поедает Томми».