Эмма положила голову Саргия себе на колени. Через мгновение с её губ сорвались звуки колыбельной. Перестав плакать, медичка заулыбалась, пытаясь отделить иммигранта от его боли.
— Скажи мне, — прохрипел Джек, захлёбываясь кровью. В его голубых глазах застыли слёзы, смешавшиеся с кровью. Очевидно было, что он уже бредил. — Скажи мне, отец, это того стоило? Этого ты хотел?
Насиф наклонился, чтобы нанести удар милосердия, как почувствовал чьё-то присутствие за спиной. Резко обернувшись, он чуть не захохотал от счастья.
К нему двигался Вик Валентайн.
Насиф и подумать не мог, что так рад будет увидеть капитана. Душу слегка кольнуло чувство злобы, что Бог появился так поздно. Хотя какая была разница? Он победил. Они победили.
— Что ты наделал? — спросил шамана Вик.
Только тогда Насиф заметил, что у капитана золотая рука.
22. Короли серости
22. Короли серости
Ему приснилось, будто он убил своего сына. У трона поверженного Бога, он стоял с окровавленным клинком над искалеченным телом и плакал, будто бы слёзы могли что-то изменить.
Пробуждение от кошмара не принесло облегчения — реальность оказалась страшнее любого сна. Всё тело болело так, будто по нему проехались грузовиком.
Над головой висели тучи, ноздри щекотал запах озона. Хорошенько проморгавшись, Вик понял: Эдему конец. Джек сумел его остановить. И всё же, не до конца. Что-то до сих пор удерживало тьму внутри Караса. Что-то — или кто-то.
Капли дождя гулко забарабанили по доспеху. Вик посмотрел на горизонт. Там, истекая тьмой и заслоняя солнце, к небу взвивалось чёрное дерево, прораставшее прямо из поверженного катера.
Последний оплот тьмы, готовый распространить Эдем до самых краёв мира.
Приложив все усилия, Вик сумел подняться на ноги. Взглянув вниз, он с удивлением обнаружил, что рука на месте.
Точнее, к месту среза приросла часть доспеха полковника. Однако, Вик двигал ей так же свободно, словно своей рукой. Из правого плеча торчал длинный золотой осколок, глубоко засевший в плоти. Вытащить его не представлялось возможным. Присмотревшись, Вик заметил, что его броня пробита в десятках мест. И отовсюду виднелось сияние.
Чуднее были даже не прицепившиеся наруч и перчатка Эймса, а исцелившиеся полностью раны. И в этом явно была не заслуга тьмы — её Вик больше вовсе не чувствовал.
— Наконец-то ты встал, — услышал он хриплый шёпот. В нескольких метрах от края склона лежало разбитое тело полковника Ричарда Эймса. Точнее, всё, что от него осталось — помятый торс с головой, да левое плечо. Отдельные куски доспеха валялись повсюду, разлетевшиеся от падения. Металл потускнел, перестав испускать внутренний свет. На окровавленном лице Эймса застыла, словно отпечатавшись, улыбка. Сколько прошло времени с момента, как они упали?