– Я думаю, он знает, как найти тысяча сто двадцать шестого.

28. Дэрроу Заключенный 1126

28. Дэрроу

Заключенный 1126

Мы покидаем тюремный блок «омега» и идем за охранником-черным, теперь облаченным в форму, которую он снял с одного из усмиренных серых. Она неважно сидит на нашем проводнике. Брюки ему коротки, так что полоса синих рунических татуировок на бледных лодыжках остается на виду. Куртка смотрится поприличнее. Я настороженно отношусь к этому человеку, хоть тот и утверждает, что он охранник. Он находился в этой камере не просто так. И все же лучшего варианта у нас нет.

Следуя за ним вплотную, наша вооруженная до зубов стая поднимается по зигзагообразной открытой лестнице с крутыми пролетами. За лестницей расположено большое грязное помещение в виде амфитеатра – главный производственный цех. Заключенные трудятся у конвейерных лент, сортируя мусор с морского дна. Их ряды патрулируют охранники с электрошоковыми дубинками. Высоко над цехом с потолка гроздьями, подобно ржавым яйцам какой-то расы гигантских металлических пауков, свисают тюремные блоки.

На новом уровне мы скользим по полированному металлическому полу, гладкому, как стекло. Проходим мимо «близоруких» камер видеонаблюдения, закрытых дверей казарм, откуда долетает гулкий кашель охранников, валяющихся в койках. По коридорам разносится утренняя программа новостей из Старого Токио. Услышав голос жены, я сначала сбиваюсь с шага, не сообразив, что это всего лишь голограмма.

Мы отключаем дремлющих стражей, не снижая темпа. У алых и серых почти нет шансов, а вот редких охранников-черных приходится снимать с особой осторожностью. Некоторые из них способны с тремя зарядами паучьего яда в венах драться еще минуту. Проходя мимо, я размышляю, насколько легче было бы убивать их, но потом содрогаюсь от собственного рептильного равнодушия. Это мои люди!

Наш проводник, конечно же, не сомневается, что мы уничтожаем его сослуживцев.

За что же его лишили языка и бросили в камеру? Видимо, он совершил либо что-то очень хорошее, либо что-то очень плохое…

Верный своему слову, черный приводит нас туда, где проживает начальник тюрьмы. Дверь заперта изнутри – с этим Улитке не справиться. Севро приседает, чтобы расплавить замок плазменным зарядом. Пока он возится с компонентами, черный нетерпеливо вздыхает, обходит его, стучит в дверь и делает шаг в сторону. Внутри начинает лаять собака.

– Заткнись! – кто-то тщетно кричит на собаку по ту сторону двери.

Раздается глухой удар и взвизг. Лай прекращается. Стоящая позади меня Тракса хмыкает. Я смотрю на черного, он жестом просит меня подождать. Лязгает металл, и дверь открывается внутрь. Я оказываюсь нос к носу (вернее, его нос почти упирается в мою грудь) с мертвенно-бледным медным. У него глаза геккона и опущенные уголки губ. В одной руке – чашка кофе. Другой он придерживает на поясе складки черно-золотого шелкового халата. Севро ворчит и обезвреживает плазменный заряд.