– Кроме моего имени. – В глазах Аполлония воцаряется великая тьма.

– Это ненадолго, – говорит Севро. – У людей короткая память.

– Откуда тебе все это известно? – скептически спрашивает Аполлоний.

– Один из юристов вашей семьи переметнулся к противнику несколько лет назад.

– И где он теперь?

– Поскользнулся в душе, – говорит Севро. – Наши люди нашли его тело, вернее тридцать четыре куска от него. Аталантия любит, когда ее убийцы делают громкое заявление.

Аполлоний любезно улыбается:

– А что же мой брат? Неужто он сидел сложа руки, пока эта лунная скотина разоряла дом моих родителей?

– Юрист сказал, что Тарсус предался пороку, – говорю я.

– Как это типично для него. – Аполлоний вычищает грязь из-под ногтей. – Если мой дом впал в немилость, какая тебе польза от меня? Я полагаю, за шесть лет система обороны Венеры изменилась. У меня нет ни информации, ни средств.

– У тебя нет. А у твоего брата есть.

Я подвешиваю в воздухе над столом голограмму Венеры. Зеленая планета с двумя ледяными шапками на полюсах окружена боевой техникой, военными кораблями. В центре одного из венерианских океанов красуется большая темная отметина. В Звездном зале полагают, что именно там обитает Повелитель Праха, но его доверенные лица куда более осторожны, чем поверенные семейства Валий-Рат.

– Это самое свежее изображение Венеры, сделанное при помощи наших телескопов-шпионов, – говорю я. – В отличие от Луны, она самодостаточна. Сельскохозяйственные угодья, богатые фауной океаны и обширные горные выработки. Но война ненасытна. Все производство ориентировано на военные нужды. Торговли нет. А значит, нет кораблей, прилетающих или улетающих с каким-то грузом.

– Есть торговля с Меркурием.

– Больше нет. Небеса Меркурия мои.

Брови Аполлония ползут вверх.

– Что, правда? Уважаю. И как же ты обошел защитные платформы?

– Железным дождем, – говорит Севро.

– Какую же цену ты должен был заплатить! Какую цену… – Аполлоний оглядывает сидящих за столом. – Так вот отчего ты вынужден рисковать жизнью и здоровьем в этом отчаянном гамбите – потому что ты уничтожил свою армию?

Я игнорирую его.