36. Ужин с драконами Гости

36. Ужин с драконами

Гости

Когда мы являемся к ужину, все семейство Раа сидит вокруг низкого стола в теплой каменной комнате; через стеклянную стену открывается вид на равнины и склон горы, оставленный в первозданном виде. Вырабатывающий кислород плющ вьется по стенам и куполу потолка; белые шарики цветов тускло светятся. В комнате больше дюжины Раа. Сдержанные и аскетичные даже у себя дома, в грубой домотканой одежде землистых тонов, они неподвижно сидят на тонких подушках за круглым каменным столом, над центром которого парит шар, светящийся синим. Это единственный искусственный источник света. Стол – единственная мебель в комнате, а плющ – единственное ее украшение.

Мы с Кассием присоединяемся к хозяевам дома. На нас темные ионийские кимоно и матерчатые шлепанцы. В моей комнате не было зеркала, чтобы посмотреть, не слишком ли болтается на мне одежда. Золотые на Ио считают, что зеркала приводят к тщеславию и одержимости собой. Владеть ими – преступление даже для низших цветов. «Конечно, они не желают видеть зеркала, – сказала бы Айя. – У меня есть собаки красивее, чем эти пожиратели пыли с окраины».

Честно говоря, по меркам Луны Раа некрасивы. У них слишком длинная челюсть, как будто кто-то взялся лепить эти лица из глины и сжал их в тисках. У всех, кроме Дидоны, кожа невероятно бледная, глаза чуть больше, чем хотелось бы, а волосы – темнее. На Луне они показались бы суровыми, холодными существами без должной утонченности. Но слова Серафины похожи на правду. В отсутствии куртуазного поведения и манерности есть своя грубая чистота. Бабушка презирала большинство придворных щеголей, но, хотя я знаю, что она не любила золотых окраины, она уважала их упрямую приверженность старым обычаям. Именно поэтому она приказала моему крестному уничтожить Рею: самое твердое железо невозможно согнуть – можно лишь сломать.

Спокойствие в движениях Раа и достоинство в их разговорах производят на меня куда большее впечатление, чем доработанные ваятелями лица и напыщенный обмен репликами в высших кругах Луны. Эта семья не препарирует работу нового художника и не высмеивает какую-нибудь светскую львицу за допущенную оплошность. Вместо этого Раа, когда мы входим, негромко обсуждают вопрос морального превосходства в применении к циклопу Полифему и воину Одиссею.

– Бедный Полифем, – говорит девочка с легким облачком волос и темными кругами под глазами. – Он всего лишь хотел поужинать, но нет, надо же было Одиссею прийти и выколоть ему единственный глаз! У него даже не было второго про запас, как у папы.