Кассий делает вид, будто оглядывается в поисках еды.

– Прошу прощения за небольшие порции, – с легким намеком на извинение говорит Дидона. – Уверена, они более умеренны, чем вы привыкли. Мы находимся в середине продовольственного цикла.

– Я думал, у вас здесь житница. А Европа – одно сплошное море. Или вы уже съели всю рыбу? – спрашивает Кассий.

Я встревоженно жду. Копать в этом направлении очень опасно. Невинное замечание, которое неизбежно приведет к небрежному вопросу о виденных нами новых кораблях, о состоянии их доков и запасов гелия-3. Я боюсь, что он спросит об этом.

Дидона вежливо улыбается:

– Напротив, рыбный промысел и латифундии производительны, как никогда прежде.

– Значит, дело наверняка в нехватке флота.

– Много кораблей было уничтожено армадой Меча, – признает Дидона. – И были… неурожайные годы. Но нет. И кораблей, и гелия-три достаточно. На самом деле это срыв сельскохозяйственных работ на Титане в прошлом месяце заставил нас расстаться с большей частью нашего экспорта, чем предполагалось.

Неестественно с ее стороны – рассказывать нам так много.

– Дочери Венеры это место, должно быть, казалось… странным, – дипломатично говорю я, пытаясь отвлечь Кассия от очевидного эндшпиля.

– О, так тебе известно мое происхождение! Какой образованный торговец! – оживляется Дидона.

– Вы весьма знамениты, – отвечаю я, изображая потрясенного юнца. Бросаю взгляд на Беллерофонта, который непрерывно наблюдает за Кассием с того самого момента, как тот сел за стол. Здесь что-то не так. Я чувствую, как акулы шныряют под поверхностью моря. – Даже мы на Марсе знаем о Дидоне Сауд.

– Сомневаюсь, что мой отец позволил бы мне до сих пор претендовать на это имя. – Дидона подается вперед. – Скажите, я так же известна, как мой муж?

При упоминании об отце Серафина напрягается. Она почти не прикоснулась к еде, и ей явно не по себе, отчего моя тревога усиливается.

– Мало у кого такая слава, как у вашего супруга, – отвечаю я Дидоне.

Она поджимает губы:

– Как дипломатично.

– Но на Марсе все еще рассказывают сказку о Ромуле и Дидоне.

– Сказку… Ах если бы!.. – Она улыбается. – Я была глупым маленьким солнечным существом, выросшим при дворе Ирама, когда прилетела сюда впервые. Гахья до мозга костей. Я влюбилась в бледную тень рыцаря и думала, что наша жизнь будет поэмой. Но сразу по прибытии я ощутила эту темноту и холод, о которых меня предупреждала мать. Я скучала по солнцу и ненавидела это место. Ненавидела крайнюю бережливость моего мужа. Он беспокоился из-за воды, оставшейся в стакане. Из-за недоеденной корки хлеба. Но потом я усвоила один из главных уроков Ио: здесь из-за темноты, радиации, голода, жажды, войны мы всегда в осаде. На Ио скудость делает нас сильными. Она заставляет нас ценить то, что мы имеем. – Дидона смотрит на свою семью с теплой улыбкой.