– «Каждому человеку дана свобода добиваться своих целей, используя свои наилучшие добродетели и способности, и возвыситься в пределах того общественного положения, для которого была создана его плоть, – пожертвовать собственным „я“ для сохранения целого», – бормочу я слова устава, словно Священное Писание. – Превосходно.

– Да, – кивает Серафина и смотрит на меня теплее, чем обычно.

– Почему вы не продолжили сражаться? Почему стали торговцами? – Диомед вынашивал свой вопрос, дожидаясь паузы в разговоре. Неудачный момент.

– Ты имеешь в виду – сражаться за Повелителя Праха? – Кассий потягивает вино. – Это не для меня. Его дочь убила моих друзей во время триумфа.

– Ну а ты, Кастор? – обращается ко мне Дидона. – Ты не хочешь отомстить за свою семью?

Чувствую устремленный на меня взгляд Кассия, бремя ожиданий, пока я механически повторяю его уроки, его сентенции…

– Какой в этом толк? – лояльно отвечаю я.

– Это твой ответ, – Дидона кивает на Кассия, – или его?

Сколько раз я лежал в одиночестве на своей койке в «Архимеде», фантазируя о силе и возмездии? О том, как я полечу домой, верну скипетр и трон моей бабушки и закую Дэрроу с его бешеными волками в цепи. Я всегда считал, что это фантазия, нечто невозможное. Но теперь, когда я вижу, как много силы осталось в золотых, как много древних добродетелей, становится все труднее видеть в этом тщетную, праздную фантазию маленького мальчика.

Золото не мертво.

– Ты поэтому желаешь войны? – спрашивает Кассий. – Ради мести?

– Отчасти да, – отвечает Дидона. – Чтобы отомстить за зло, причиненное нам Королем рабов. Но также и для того, чтобы исцелить человечество, тонущее в хаосе. У республики Жнеца было десять лет, чтобы установить мир. Они не справились. Настало время восстановить Сообщество. У нас есть для этого и воля, и сила. Но не хватает искры. Вот почему я послала свою дочь в Пропасть. Чтобы вернуть эту искру. Она принесла ее домой – в значительной мере благодаря вам. – Дидона делает паузу и улыбается, но в глазах ее нет доброжелательности. – Но теперь, я боюсь, она пропала.

Вот и поворот. Причина, стоящая за всеми этими намеками и играми.

– Это обвинение? – настораживается Кассий.

– О да, любезный.

– Вот почему ты вернулась на «Виндабону», – бросаю я Серафине. – Но ты ничего не принесла с собой оттуда.

– Я принесла твой клинок, – говорит она.

Мое сердце замирает в груди. Я упустил этот момент. Попал прямиком в их ловушку. Они играли с нами, играли со мной. А я тут сидел и восхищался их цивилизацией, как чертов антрополог.

– А где твой клинок? – спрашивает Дидона. – Нам до смерти хочется это знать.