– Я первый прибывший пассажир?

Розовая сверяется с полетным листом:

– Да, госпожа Бьорл еще не прибыла.

– Сообщите мне, когда она появится.

– Конечно. Вы можете улететь в любой момент после завершения предполетной проверки, но мы будем рады, если до того вы воспользуетесь нашими всепланетно известными услугами в терминале. – Она отправляет со своего датапада голографическую карту; мой датапад принимает ее. – Как вы можете видеть, у нас имеется два спа-салона, а также бассейн с морской водой, капсулы альтернативной реальности, ожидающие гостей массажисты и персонал удовольствий. Также у нас есть игровая комната, два зала ожидания повышенной комфортности – сумерки и небо…

Я следую за посыльным, который относит мои сумки в хорошо укомплектованный бар. В углу залитого рассветным солнцем помещения играет на рояле музыкант. Устраиваюсь на барном стуле, обтянутом кремовой кожей, спиной к смотровым окнам – за ними облака и жутковатое розовое небо – и смотрю на дверь, ожидая, когда в дверном проеме возникнет массивная фигура Вольги. Другие пассажиры приходят и уходят. В основном это золотые и серебряные, и их разговоры звенят, словно прикосновение ложечки к превосходному фарфору. Я узнаю нескольких актрис и пару знаменитых гонщиков. Вскоре их голоса начинают казаться мне комариным жужжанием, раздражающим и вызывающим клаустрофобию. У меня начинается золадоновая ломка. Но я все равно не принимаю следующую дозу.

Я трижды заказываю выпивку, но Вольга так и не появляется. Ухожу на яхту, знакомлюсь с капитаном-синим и экипажем, оставляю сумки в спальных каютах. Стюардесса готовит мне водку с соком личи, и я жду Вольгу в салоне. Час. Потом еще два.

К полудню наконец перевариваю тот факт, что Вольга не придет. Я совершенно потерян. Меня переполняет не боль, к которой я привык, а глубокое одиночество от осознания того, что достиг дна. Теперь буду болтаться один с двумя сумками. Дружбе настал конец под бубнеж голографических новостей и хлопанье двери. Новая порция водки с личи вдруг кажется мне безвкусной. В салоне отсутствует сила тяжести, и от этого жутковато. Бронируя судно, я попросил капитана во время предполетной подготовки выставить нулевую гравитацию. Я сделал это для Вольги. Ей не хватало невесомости во время нашего первого полета с Земли на Луну. Теперь в этом нет смысла. Я всегда ненавидел это ощущение. Я прошу стюардессу убрать невесомость и говорю, что готов к отлету. Госпожа Бьорл не придет.

Я отправляюсь в туалет, чтобы облегчиться до включения главного двигателя. Принимаю таблетку от тошноты и уже собираюсь вернуться в салон, как вдруг мне приходит в голову, что надо бы изменить пункт прибытия на тот случай, если Вольгу заест совесть и она обратится к властям. Прощай, Африка; здравствуй, Эхо-Сити. Я поднимаюсь на летную палубу. Там пусто. Тихо. Экипаж, готовивший мне обед на кухне, исчез. Я проверяю их маленькие каюты. Никого. Мне это не нравится. Я осторожно пробираюсь мимо кухни к кабине и заглядываю туда. Пилотов тоже след простыл. За носовыми иллюминаторами вроде бы не видно ничего странного. Посадочная площадка пуста, над ней ясное небо. И все-таки что-то не так. Я вытаскиваю из-под мышки короткоствольный пистолет.