Я не могу больше цепляться за гнев, мелочность или боль. Я хочу лишь помочь ей защитить семьи вроде моей. Отпустить этот гнев – не значит предать память Авы, или Тирана, или малышей. Это свершится в их честь. И впервые на моей памяти я чувствую надежду.

Я протягиваю дрожащую руку и касаюсь головы правительницы.

Потом она встает:

– Спасибо.

Я киваю, не в силах выразить словами то, что творится у меня внутри, так, чтобы это не прозвучало глупо.

– На республику надвигается буря, – негромко говорит правительница. – Пока до нас донеслось лишь ее дыхание. Тебе еще предстоит сыграть свою роль в противодействии этой стихии.

– Но что мне под силу сделать? – спрашиваю я.

– У тебя ведь есть голос, верно? Когда я буду говорить перед сенатом, ты понадобишься мне как свидетельница. Твое свидетельство многим спасет жизнь. Оно привлечет к ответственности тех, кто стоит за этим сговором. Ты поможешь мне, Лирия из Лагалоса?

– Если вы пообещаете мне, что о Лиаме позаботятся и ему вернут зрение. Я знаю, что способ есть. Но у меня нет денег.

Правительница удивленно смотрит на меня сверху вниз:

– Ты торгуешься со мной?

– Я не помогу вам, если вы не поможете ему.

– Ну что ж. Договорились.

Я плюю себе на ладонь и протягиваю ей руку. Недоуменно взглянув на меня, правительница все-таки пожимает ее.

Холидей ведет меня к двери. На пороге я оборачиваюсь:

– Я хотела спросить… могу я увидеть Кавакса?

– Нет, – отвечает правительница. – Не думаю, что в данный момент это хорошая идея.

Я киваю и выхожу следом за Холидей. У порога своей комнаты останавливаюсь.

– Не могли бы вы сказать Лиаму, что со мной все в порядке? – обращаюсь я к серой. – Он, должно быть, беспокоится.

– Ему сказали, что ты выполняешь поручение Кавакса, – говорит она. – Так что он не тревожился из-за твоего отсутствия.