Все это время я думал, что потерял его на Падмураке, что его подобрал Иован или оставил в качестве трофея Лорс Таллег. Но лотрианцы отдали его Вати, а верное Вати – своему господину.

Теперь Сириани убил им Бастьена Дюрана.

Голова коммандера скатилась по ступенькам и остановилась на узкой полоске песка между стражниками и моими офицерами. Все потеряли дар речи; мне даже показалось, что у людей перехватило дыхание – настолько неподвижными и мрачными они были, шокированные произошедшим и осознанием того, что еще впереди.

– На колени, людишки! – воскликнул Элуша, обращаясь к пленникам.

Его холодный голос был многократно усилен динамиками. Он сделал выпад моим мечом в направлении толпы, напомнив своей позой статую Правосудия. Медленно, поодиночке, Красный отряд – все девяносто тысяч человек – встали на колени.

Монарх опустил руку и продолжил уже тише:

– Я сьельсин. Я сьельсинский народ. Я победил вашего хозяина, вашего вождя. – Он махнул окровавленной рукой в мою сторону. – Сегодня ваш Адриан умрет, а следом за ним и ваш император. Вы станете рабами. Скотом. Но не отчаивайтесь! Вы храбро сражались, и ваша смерть будет быстрой.

Мой меч сверкнул в моем направлении. Я медленно приподнял голову и расправил плечи.

Шиому Элуша наставил на меня мой джаддианский клинок и тихо произнес:

– Но сперва ты должен выбрать.

Я встретился глазами с Пророком, но ничего не ответил. Позади дымились руины «Тамерлана», черные языки дыма поднимались к небу над крепостными стенами Актеруму. С небес на нас смотрели бесчисленные сьельсинские луны.

– Ты должен выбрать одного, – сказал Сириани. – Один из твоих людей отправится к вашему императору, чтобы доложить о твоей смерти. Выбор за тобой.

Все офицеры услышали это, и первые ряды неуклюже заерзали. Между ними и мной лежало тело Бастьена, его кровь окрашивала алым это серо-зеленое место. Его голова была в пяти шагах от склонившихся Халфорда с Коскиненом. Я поймал мимолетные взгляды Коскинена и Халфорда, вспомнил, как ночной капитан спас весь Красный отряд и «Тамерлан» у Нагапура. Он был образцовым офицером. Я посмотрел на Элару, но та помотала головой и отвела глаза. Я прекрасно понял ее.

«Даже не думай».

– Я…

Что это было? Последняя любезность? Подарок достойному противнику? Или проклятие? Жестокая издевка? Я напряг руки, вытянул их настолько, насколько позволяли цепи. Айлекс посмотрела на меня. Ее лицо было почти столь же непроницаемым, как у Варро. Феррин поникла и тихо плакала. Рядом с ней понуро скукожился коммандер Аристид, положив свою крошечную ладошку ей на руку в последнем машинальном человечном жесте в этой чужой пустыне.