И тут меня накрыло. Внутри как будто вырвали что-то, что поддерживало меня в этой реальности. Я склонился над телом подруги, из глаз потекли злые слёзы, а грудь уже разъедала глухая, всепожирающая пустота, причиняя почти физическую боль. Я поднял глаза — мир выцвел до состояния негатива и стремительно тускнел, небо буквально давило на грудь, пригибая к земле. Потом, пытаясь анализировать эти секунды, я пришёл к выводу, что меня, по-видимому, накрыл микроинсульт, а тогда я был неспособен на какую-либо осмысленную деятельность… Внезапно накрыла ярость. Замешанная на лютом горе, она требовала немедленного выхода.

Я вскочил, рванул пистолет, перевёл в автоматический режим и длинной очередью разрядил магазин в тварь, лишившую меня самого дорогого в этой жизни. Рот рвало в немом крике, когда руки на автомате меняли магазины, а пальцы давили на спуск, всаживая пулю за пулей в трясущееся растение. Мозг полностью отказал — когда кончились патроны, я отшвырнул бесполезный «Маузер», выхватил нож и бросился на супостата в рукопашную, лелея надежду нашинковать его тонкими ломтиками.

Спас меня Бегемот. Быстрым прыжком котяра свалил меня на землю, одним ударом лапы выбил из руки нож, вторым — отбросил его далеко в заросли. Я рванулся было встать, схватив какую-то корягу, чтобы снова вступить в бой и, наверное, глупо погибнуть — видимо, тогда, в том состоянии, это казалось самым оптимальным выходом. Бегемот напрыгнул мне на грудь, прижал всем своим немалым весом к земле, глухо зарычал и дважды отвесил мне смачную оплеуху, приводя в сознание. Спасибо, что хоть когти спрятал, а то бы косплеить мне Гуимплена до конца своих дней.

Понемногу отпустило. Мир снова приобрёл цвета и звуки. Я принял сидячее положение и осмотрелся. Чёртов сорняк выглядел хреново, весь избитый пулями, однако побеги-щупальца всё так же хищно шевелились. Ничего, голубчик, я тебе устрою такое, что черти в Аду удавятся от зависти, пообещал я растению, и повернул голову в сторону тела Даши. Над ним сидел Бегемот, растерянно трогая лапой лицо и жалобно мяукая. Потом котяра понуро вытянул морду к небу и завыл так, что у меня заныли зубы.

Я кое-как поднялся, и тут в кармане настойчиво затренькал КПК. Даже нет, не затренькал — заголосил, я и не представлял, что он так может. Матеря оргов, потревоживших меня СЕЙЧАС, я с отвращением достал прибор и, поборов желание немедленно расколотить его о ближайшую сосну, включил экран. Высветилось сообщение: «Меня, скорее всего, уволят, но срочно вспоминай русские народные сказки. У тебя минут пятнадцать максимум. И пни кота.»