Так же медленно она выливается на раны Даши. Несколько секунд ничего не происходит и, когда безумная надежда внутри меня уже готова была погаснуть безвозвратно, влага забурлила — на груди подруги будто вскипел огромный котёл, затем жидкость вспухла кровавым пузырём и лопнула, оставив на месте страшных ран два покрасневших пятна.

— Да!!!!! — возопил я, и Бегемот вторил мне не менее громко.

Я рванул флягу с пояса и ливанул на закрывшиеся раны из неё, но ничего не произошло. Тогда я смочил губы девушки и постарался влить ей хоть глоток в сжатый рот, но и это ничего не дало. Бегемот уже начал истерически верещать, но я не собирался сдаваться просто так. Возможно, вода должна быть свежая?

Я не знаю, какие нормативы существуют по скорости транспортировки бессознательного раненого по пересечённой местности, знаю только, что они есть. Вот и сейчас я их явно перевыполнил досрочно. Подбежав к берегу Минерального Ручья, я, не раздумывая, просто погрузил подругу в воду целиком — хрен его знает, на какую часть тела должна попасть живительная влага?

Несколько томительных секунд, показавшихся мне вечностью, ничего не происходило. А потом Даша открыла рот — видимо, пыталась вдохнуть, одновременно широко открыв удивлённые глаза — ясное дело, что удивлённые, вы часто просыпались, погружённые с головой в воду? Я немедленно поднял подругу из ручья на берег. Даша судорожно кашляла и пыталась отдышаться — видимо, успела всё-таки вдохнуть воду. Я попытался стучать по спине, но девушка знаками показала, что не надо. Наконец, прокашлявшись, она уставилась на нас с Бегемотом.

— Мальчики, какого хрена? Вы зачем меня в ручей засунули? Вода, блин, холодная, а на дворе не май месяц!

— Даша, это… ты? Ты меня узнаёшь? Как его зовут? — я указал на Бегемота.

— А кто ещё? — очень натурально удивилась подруга. — Как тебя забудешь, если я третью неделю с тобой сплю бок о бок? А его и звать не надо, он сам приходит… А что, всё же, я тут делаю? Мы же в баню… шли…

Тут, по-видимому, девушка начала вспоминать последние секунды перед своей, гм, смертью. Смотрящие на меня глаза удивлённо распахнулись, став почти круглыми, Даша недоумённо уставилась на свою куртку, пробитую на груди. Рванула одежду, провела рукой по двум розовым пятнам, оставшимся от ран. Снова взглянула на меня, на этот раз — совсем растерянно.

— Но… оно ведь пробило мне грудь… Насквозь! Я почувствовала, как они из спины вышли! Вася! Как, чёрт побе…

Я не дал подруге договорить — просто сграбастал её в объятия, закрыв рот поцелуем. Меня затопила такая волна радостной эйфории, что я, кажется, на минуту просто сошёл с ума. Я сжимал подругу в объятиях до хруста в рёбрах, покрывая её лицо поцелуями и бормоча какой-то бред. Потом подхватил на руки, вообще не чувствуя веса, и понёс в дом. Рядом шествовал Бегемот и орал радостную песнь, от которой у рыб в озере, вероятно, кровь стыла в жабрах.