Драгоценных двадцать секунд я тупо смотрел на экран, ничего не понимая. Потом два плюс два начали, всё же, складываться во что-то около четырёх. Первое, что я сделал, это подскочил к Бегемоту и отвесил ему смачного пендаля, что и просил меня сделать неведомый доброхот. Котяра подскочил, немыслимо перевернулся в воздухе и приземлился на лапы, низко опустив голову и недовольно ворча, шерсть встала дыбом — мой поступок ему явно не понравился. Я молча сунул ему под нос КПК. Теперь драгоценное время тратил уже Бегемот. Прочтя сообщение, он недоумённо воззрился на меня и вопросительно мяукнул.

— Быстро вспоминай, чем в русских сказках воскрешали мертвецов! — заорал я, напрочь игнорируя отсутствие наличия связной речи у хвостатого. — Время уходит!!!

У меня, как и у большинства советских детей, дома был толстенький сборник сказок народов СССР, но ничего про воскрешение мёртвых в голову не лезло — только какая-то хрень про дорогу в Хель, реку Стикс и, почему-то, молодильные яблоки. А вот котяра оказался на высоте — зависнув на полминуты, он вдруг подскочил на месте метра, наверно, на два, заорал благим матом и показал лапой мне за спину. Я обернулся и не сразу понял, что Бегемот имеет в виду.

— Озеро? Что? — не вкурил я.

— Мяяяяяяя!!!! — хвостатый замотал головой, мол, что же ты такой тупой, и хлопнул лапой по фляжке, висевшей у меня на поясе.

— Вода!? — озарило меня. — Мёртвая и Живая! Мёртвой полить рану, она должна зарасти, а потом живой водой оживляем пациента! Так, Живая — это, по-любому, Минеральный Ручей, а Мёртвая? Есть мысли?

— Мяя! — Бегемот вытянул лапу в сторону болота.

— Эээ, болотная вода, конечно, хреновая, но ты уверен? — удивился я.

— Мряяяууу… — опять заорал котяра и замотал головой, снова поражаясь моей тупости, и начал быстро рыть землю.

— Вода в земле? Там? — до меня наконец дошло. — Колодец на Хуторе! Сиди здесь и охраняй её! Я мигом!

Я не уверен, что где-то есть нормативы бега на триста метров по пересечённой местности, но я их точно перевыполнил досрочно. Примчав на место, я понял, что единственная ёмкость, которая у меня есть — это фляга, и так уже наполненная водой из Ручья, то есть, предположительно, Живой. Даша предпочитала ходить в баню налегке, поэтому её фляга осталась в домике. Старое рассохшееся ведро на колодце не удержит воду и минуту, поэтому пришлось забежать в подвал за подходящей бутылкой, благо, он рядом. Раз! — и ведро летит во тьму колодца. Два! — и я отчаянно кручу ручку скрипучего ворота, стремясь успеть достать ведро до того, как из него выльется вся драгоценная влага. Три! — и Мёртвая Вода тяжёлой, тягучей, тёмной струёй перетекает в бутыль, как мне кажется — мучительно медленно…