Люси встаёт, отнимает от лица длинную прядь светлых волос, мешающую обзору. Она ненавидит эти хилые ручки с облупившимся маникюром и эти пергидролевые патлы. Но больше всего ненавидит эту дурацкую настольную игру, в которую ей приходится играть с двумя недоумками каждый чётный день недели. Недоумки и по-английски толком не волокут. А тот, что слева, пускает слюни на карточки и их противно брать в руки. Но приходится, чтобы иметь право на один телефонный звонок в личное время. Ради этой возможности Люси готова следовать дурацкому графику и пить противные таблетки по расписанию, чтобы вечером попытаться дозвониться хотя бы по одному из номеров, которые она ещё помнила. Пока что удалось попасть в офис НАСА, но там её подняли на смех. Идиоты. Их можно понять — до старта межзвёздной программы ещё пятьдесят лет, и даже Марс ещё не колонизирован, но всё равно — идиоты. Чванливые, лицемерные америкашки с раздутым самомнением. Но пусть беснуются, пока могут. Их падение предрешено, когда воспрянет Княжий Собор Исконной Руси и по результатам вече нажмёт на красную кнопку.

Откуда во мне всё это? Откуда я — во всём этом? В этой комнате со стенами цвета детской неожиданности и круглыми столиками для игры. Судя по одежде остальных — похоже на больницу.

Раскалённое тело вторглось в Юдоль и раскололо её на несколько частей. Неизвестно: были то козни старого врага или воля слепого случая. Матерь едва не погибла, но тоже оказалась разделена. Сварн был утрачен, сеть Иро начала обрываться. Нити становились всё короче, связь слабела, пока не осталась лишь Матерь — на одиноком островке осквернённой Юдоли. Внешний мир стал непостижим. Матерь выпала из Иро и желала лишь одного — вернуть утраченную связь. Ей нужен был Сварн.

— Люси! Я к тебе обращаюсь! Подойди ко мне.

Тип в робе манит Люси рукой. Она отодвигает стул и неровной походкой идёт к придурку, изо всех сил стараясь не вилять бёдрами. Они всё равно покачиваются. Под широкими штанами этого не видно, но одно осознание этого факта бередит Люси нервы. Мерзкое инородное тело, от посёкшихся кончиков волос и до — прости Патриарх! — крашеных ногтей на ногах.

Я не контролирую ни эти мысли, ни походку, не вялые движения рук, ни даже частоту моргания. Вижу всё, как наяву, и слышу, и дребезжание кондиционера, и как сутулый парнишка за столом хлюпает слюнями. Чувствую запах грязных простыней — от тела Люси. И кофе — из приоткрытой двери. Кто-то только что прошёл по коридору с большущей кружкой. Душно. Хочется пить.

Люси мечтает о кофе и хорошей сигаре. Я смотрю её глазами и чувствую, как её рот наполняется слюной при одной только мысли о единственном глотке.