Джейс и Блю о чем-то перешептываются и, судя по тому, как обнимает его за пояс, уткнувшись в шею, дело идёт к перемирию. Хоть у кого-то все хорошо.

— Приготовьтесь. Уже близко, — командует Крис.

Выстраиваемся в линию напротив лифта и ждём прибытие кабины, предусмотрительно держа на прицеле двери. Щелчок. Канаты, звякнув, перестают тянуть. Створки разъезжаются в стороны.

— Пусто. Идём! — Крис вбегает в кабину первым и сразу же подходит к циферблату, выбирая нужный уровень. — Чего копаетесь?

Входим следом и, наконец, выдыхаем. Несколько минут безопасности кажутся отдушиной среди бесконечного напряжения в ожидании угрозы.

— А что на записях с камеры Джо? — Цилла прерывает молчание. Хочет думать о чем угодно, лишь бы отвлечься.

— Из интересного — Зои и Джо были любовниками, — делаю выразительные глаза, — а из важного — Зои родилась в 20-ом районе, и все ее близкие погибли в Тихоокеанской катастрофе.

— Неожиданно, — Цилла выдавливает улыбку.

— Зои преследовала личные цели, отправляясь сюда. Она мне соврала, что ее лишили выбора, — скрещиваю ноги, утыкаясь взглядом в пол, испачканный грязью и кровью. — Хотела дойти до Международного суда с доказательствами, что район затопили специально из-за трагедии в лепрозории.

— Минуя Суд Независимости? Смело, — Крис подключается к разговору. — Ей бы никто не позволил.

— Джо ответил тоже самое, — киваю. — Она записала разговор в Джастифай-сити. Зои нужны были свидетели, которые экспертно подтвердили правдивость собранного материала, а Джо отказался. Сказал, никто в научном сообществе ее не поддержит.

— Разумеется. Одно дело пойти в Суд Независимости, за что уже приговорили бы к расстрелу за измену и клевету, а другое — заявить на весь мир, что Триаполь совершил массовое истребление из-за неудачных экспериментов, заказанных государством.

— И, возможно, не одним, — добавляет Цилла. — Я все ещё думаю, что нет у Триаполя столько денег, чтобы сотворить такое в одиночку. Мне кажется, это было совместным решением всех участников, посвященных в создание бункеров. Действующий лепрозорий лишь прикрытие, а на самом деле сюда стекались неизлечимо больные люди. Вот вам бесплатный приток подопытного материала, согласного на любое экспериментальное лечение. Представляете, сколько голов полетит, если все всплывёт?

— И какой план? — Блю поднимает руку, собирая взгляды. — Что с нами будет, когда все кончится?

Повисает пауза, взятая каждым на раздумья.

— Они хотели, чтобы лепрозорий канул в небытие. Мы сделали. Что ещё нужно? — Цилла опирается на стену, прикрывая глаза от изнеможения. — Убедятся, что мы не заражены, и выпустят.