— Долг был личным, — отрезал Расто сквозь зубы. — Долг был — долг сплыл. Отдан. Не прижми вы Сизаря, все по другому могло обернуться…

Смотрящий прицокнул языком и прищурился.

— А кроме Фу никакие из окраинных кланов в должниках не ходят? Покрупнее неясыти?

Расто мотнул головой.

— Мне нужен пропуск на выезд из города на двоих — меня и Сизаря. Больше вы нас в Да-ари не увидите. Я — ничего не должен, а Сизарь теперь вольный — выкуплен, честь по чести, и бумага имеется…

— Два места в караване денег стоят, Расто…

— Оставлю дом в залог.

— Тью, твоя халупа на змеиной окраине…

— Халупа не халупа, а крыша над головой имеется, если что пересидеть и жить можно, и точно два места окупит. Свиток, — Расто требовательно потянул руку за бумагой Сизаря.

— Дам за бумагу пять золотых, Расто. Зачем тебе теперь? Из города — выпустим, места в караване справим…

— Нет.

— Шесть золотых, Расто. Десять? Хорошие деньги, чтобы устроиться в Ашке на первое время.

— Десять фениксов. И — это писано высоким стилем, — Смотрящий бережно провел по краю пергамента заскорузлым пальцем. — Тебе и одного штриха такого не повторить, зачем тебе бумага?

— Нет, я сказал. У кого из наших «вольная» есть? Ни у кого, а у Сизаря теперь имеется, — осклабился Расто. — И Сизарь слово дал, что покинет город. Слово — сиру. Сир — спросит, — соврал он решительно.

Старик неохотно, очень неохотно, полюбовавшись в последний раз на печать рода Фу, вернул пергамент Расто.

— Есть два места на сегодняшний краван в Ашке. Отправка на третьей звезде. Через побережье.

— Мне нужно завтра, — отрезал Расто.

— Завтра? — Смотрящий приподнял брови.

— Завтрашний краван, — повторил Расто, и не добавил больше ничего. Его дела старика больше не касаются, а правила нарушать — так он не дурак.

— Сделка, — кивнул, наконец, старик. — Поставишь оттиск кровью, что передаешь свою халупу в общак — и свободны. И, Расто, чтобы никогда больше — я ни тебя, ни этого… в своем городе и квартале больше не видел…И пусть Немес благоволит к тебе в Ашке.