Расто посмотрел на большую горку монет, раздумывая, не доложить ли шестую, и седьмую, но передумал. Даже если он отдаст все, что есть, это не перевесит «вольной». Слишком редко господа давали такую бумагу рабам, и ещё реже господа покупали рабов, чтобы дать им вольную… А то быть бы Сизарю завтра без кокольцев, если бы у него не выгорело…
Расто покосился на блаженного племяша и вздохнул — дурак-дурачком, но свой, весь в сестру, та такая же была. Первый заезжий прихвостень напел о любви, поманил, наобещал плетений, а она и поверила — дура-дурочка…
Расчувствовавшись, Расто вздохнул, и снова вспомнил о толстой вдове из домика на углу, о большой бутыли, которая сейчас была бы ох, как кстати, но сделал над собой усилие, и рявкнул:
— Вещи собрал, завтра вечером уезжаем. Сейчас спать, и днем, чтобы носа из дома не высовывал — понял меня, даже за порог, даже в окно выглянуть, иначе голову оторву.
Сизарь торопливо послушно закивал.
— А ты, дядя?
— Вернусь к вечеру, дела у меня. Надо отдать должок… чтобы никто не говорил, что Расто-из-Змеиного добра не помнит…
Глава 46. Никто, кроме тебя
Глава 46. Никто, кроме тебя