— Пучух-пучух? — Повторил Расто и ещё раз поднес пергамент к свету — печать продолжала сиять истинной силой.

Он не понимал решительно ничего.

Зачем какому то сиру выкупать четверых бесполезныхворов, чтобы потом выписать вольную через десять мгновений?

— И больше ничего господин не сказал?

— Ничего.

— И ничего не потребовал?

— Ничего, — Сизарь удивленно смотрел на дядю.

— Немес ашес… повтори ещё раз дословно, кто где стоял, и кто что сказал…

— Охранник господина стоял сзади и следил за нами — я видел, как он готовил плетения, если кто-то даст деру, но куда нам бежать? — Сизарь удивленно пожал плечами. — И потом господин спрашивал нас по очереди, кто мы и откуда. И, когда черед дошел до меня, я честно сказал, что вор!

Расто закатил глаза вверх и поморщился так, как будто у него заболели зубы.

— И потом я говорю — а зовут меня Сизарь, что со Змеиного переулка, и что я безродный.

— А потом?

— А потом представился «хороший господин»! — Сизарь сверкнул улыбкой на грязном лице.

— И?

— И сказал, что отпускает нас и…

— И как представился этот «господин»? — Рявкнул окончательно выведенный из себя Расто.

— Так и представился, — прижмурился Сизарь. — Правом, данным мне родом, Я-Син из клана Фу, отпускаю вас…Сказал очень красиво и уверенно, — мальчишка развернул плечи, выпятил грудь, и повторил с отчетливым удовольствием. — Я-Син из клана Фу и я — имею Право…

* * *

К «Смотрящему по кварталу» они направились через двадцать мгновений, на всякий случай прихватив с собой вещи — жалкие пожитки, если придется тикать быстро, или возникнут «неразрешимые противоречия».