— А вы, господин, теперь-то вон сколько людей себе пригнали, — заговорил один из пришедших, — может, нас с барщины отпустите?

А кавалер, так и продолжая смотреть на Бригитт, произнёс многозначительно:

— Надо всё-таки ещё один трактир поставить. Место уже бойкое становится.

— Давно пора, господин мой, давно пора, раньше тут пустынь была, а сейчас уже рынок нужно ставить. На улице бабы торгуют, прямо у дороги. Людей очень много стало, — соглашалась с ним красавица. — Может, найду ловкого человека, который в деле трактиров разбирается. Да найму его.

— Ладно, мужики, — наконец он повернулся к ним, — подумаю, через неделю скажу вам, что я решил.

А один мужик не ушёл с прочими, остался и просил господина всякую конскую упряжь, хоть сбрую, хоть сёдла, в город на ремонт не возить, а ему давать. Мужик сам грозился ремонтировать всё, что нужно, да ещё и дёшево. Это ему Волков с удовольствием обещал. А чего же плохого? Сам мужику денег дал и тут же часть за выкуп барщины обратно забрал. Выгода.

Дальше просился к нему Сыч, но Бригитт вперёд него пускала то купцов, то лавочников, то других торговых людей, говоря, что они господина уже который месяц видеть просят. И кавалер на все их просьбы, а были они всё об одном, давал добро: стройтесь, открывайтесь.

Дело уже к обеду шло, Сыч снова хотел поговорить, но опять Бригитт распорядилась пустить другого:

— Гонец из города. Приехал только что с поздравлениями.

— Зовите, госпожа Ланге.

Волков видел его пару раз. Гонец кланялся низко, весь его вид говорил о том, что лицо он уполномоченное:

— Избранный бургомистр, магистрат и жители города Малена восхищены вашими, генерал, победами.

Волков молча кивал, принимая восхищение города.

— Магистрат города и бургомистр желают знать, не соблаговолите ли вы быть в городе завтра пополудни, чтобы присутствовать на обеде, который власти города желают дать в честь ваших ослепительных побед.

У кавалера были другие планы на завтрашний день, но раз горожане просят… Сейчас они были ему нужны. Очень нужны. Он рассчитывал на помощь. Мир с горцами для него был важен ещё и тем, что он был главным шагом на пути к миру с герцогом. Более ничего он уже так не хотел, как примирения с курфюрстом. И город Мален был важной для него опорой в этом деле. Как тут отказать городу?

— Великая для меня честь. Я буду завтра к полуденной мессе в городе с тридцатью своими людьми.

— Будет ли при вас супруга? — поинтересовался гонец.

— Будет, — вдруг из-за спины кавалера сказала Элеонора Августа.

Волков удивленно обернулся и выглянул из-за спинки кресла. Жена стояла у лестницы, всё такая же растрёпанная и с огромным своим животом. Генерал не нашёлся, что сказать своей супруге, а городской посланник низко поклонился ей и произнёс: