У лачуги несчастного растерзанного монаха Волков остановился, спешился, огляделся. С усмешкой заметил, что Еж уже шёл пешком, а бригант ехал на его коне.

— Так я побоялся, он сдохнет, не дойдя до места, — сообщил Ёж, заметив его усмешку. — Уж больно ослаб.

— Смотри, чтобы не сбежал.

— Да куда ему, он и в седле-то сидит еле-еле.

Волков пошёл к домику монаха-отшельника, дверь висит, а в доме ничего, клетка была железная, так и её утащили. Железо денег стоит. Кладбище за лачугой заросло, трава выше ограды каменной. Нет человека, и дикость природная своё сразу берёт.

Волков сел на коня и поехал дальше на запад.

Ещё до обеда отряд спустился с холма, перешёл большой овраг и из зарослей барбариса выбрался на хорошую дорогу, что вела на юг. Отсюда до замка миля, не больше. Его уже и видно.

Ещё издали он увидел, как люди при приближении его отряда стали запирать ворота замка. Они и вправду закрывали ворота, спешили и не пустили в замок даже мужика на телеге, торопились, словно увидали приближающегося врага. Это ещё больше укрепило его в плохих мыслях. Он остановился и, привстав в стременах, поднял руку:

— Стрелки в линию, ружья заряжать, фитили запалить. Доспехи надеть. Господин Фейлинг, мой шлем. Сержант Франк, возьми четверых людей, поезжай вокруг замка, посмотри, есть ли где ещё ворота или двери.

— Да, господин, — откликнулся сержант.

— Никак вы воевать надумали? — спросил Максимилиан, надевая шлем.

— Не я, — отвечал генерал, — не я им ворота запирал.

Когда всё было готово, он двинулся вперёд, пытаясь вспомнить, сколько же было у барона людей, помимо покойного кавалера Рёдля. За ним в тридцати шагах шли солдаты с алебардами и копьями, и сразу после них стрелки. А после ехал на коне Ёж, таща за собой на цепи разбойника. И замыкали колону гвардейцы генерала. А уже за ними ехал на своём муле и отец Семион.

Он подъезжал с плохого места, с северо-востока, то есть солнце светило ему как раз в глаза. Так можно было прозевать арбалетчика на стене и получить в лицо арбалетный болт, а закрывать забрало не хотелось, жара стояла такая, что и без шлема дышать было нечем. Он просто поднял руку, словно закрывал глаза от солнца. Так и поехал к стене. Не доехал он, как заметил над приворотной башней тень, и ещё одну, ему было плохо видно, кто там, но он услышал голос, который слышал уже не раз:

— Это опять вы, разбойник! — донеслось с башни. — Какого дьявола вы приволокли сюда своих бандитов? Что вы задумали, негодяй?

«Негодяй… Бандитов… Разбойник».

Голос был злой… И да, он не ошибся, в голосе так и слышались раскатистые нотки. Словно за человеком подкаркивал старый ворон. А тут сзади к генералу ещё подбежал и Ёж и сразу сказал: