— Господин, бригант говорит, что голосок-то похож на голос того господина, что его нанимал.

— Похож? — переспросил кавалер. Он и сам уже это знал, задал вопрос скорее для размышления.

— Ага, разглядеть он человека не может, но говорит, что голос его.

А с ворот опять доносился этот вороний голос:

— Я вас ещё раз спрашиваю, какого чёрта вам нужно на нашей земле? Зачем вы пришли, если было вам сказано сотню раз, что барон вас не примет? Или вы разбойничать надумали?

— Верлингер, — наконец ответил кавалер, — хватит уже нести чушь, я всё знаю, я знаю, что барон давно не болен, но сейчас я пришёл не за ним. Я пришёл за вами. Я знаю, что это вы наняли бригантов из Вильбурга, чтобы они убили меня, слышите, Верлингер, вы ведь, кажется, и сами из Вильбурга?

— Дурь! Вы пьяны, что ли?

— Ну да, пьян, конечно, — Волков поворачивается к Ежу и кричит: — давай его сюда!

Тот бегом кидается к разбойнику, хватает его за цепь и тащит так рьяно, что бригант едва не падает на бегу.

— А ну отвечай, разбойник, этот человек тебя нанимал? — спрашивает Волков, когда бригант оказывается рядом с ним. — Этот человек платил тебе деньги за мою смерть?

— По голосу этот, — отвечает разбойник, не поднимая головы. А сам тяжело дышит.

Но этот ответ кавалера не устраивает, он выхватывает у Ежа цепь, дёргает её с силой:

— А ну говори так, чтобы он на башне тебя услышал!

— По голосу я его признал, — говорит бригант.

— Что там щебечет этот бродяга? — доносится с башни.

— Громче, громче! — ревёт Волков. — Ори, чтобы он тебя слышал! Говори, кто тебя нанимал!

— Это тот человек, что сейчас говорит сверху, — что было сил кричит ослабевший бандит, — это он меня нанял, я его признал по голосу. У него большой дом рядом с храмом святого Андрея-крестителя в Вильбурге.

— Эй, Верлингер, вы слышали? Имеете ли вы дом у храма святого Андрея? — орёт кавалер, пытаясь задрать голову в шлеме так, чтобы видеть верх башни.

Никто не ответил ему на сей раз. И это ещё больше укрепило кавалера в правильности его мыслей, он был доволен, чуть подождал и продолжил почти радостно:

— Какого же дьявола вы замолчали, Верлингер, отвечайте, зачем вы нанимали убийц, чем я вам помешал? А? Говорите! Чем? Разве тем, что хотел увидеть барона, который очень, очень болен, так болен, что может встать с кровати лишь для того, чтобы поехать и поохотиться?