Кавалер остановился и подумал, что и завтра отец Семион может ему пригодиться. В любом случае, присутствие священника среди людей генерала делу придавало вид официальный.

— Завтра думаю я соседа нашего посетить, — начал Волков.

— Что ж, сие предприятие нужное, даже богоугодное, надобно поддерживать хорошие отношения со всеми господами, что живут поблизости.

— Да уж, надо, надо…, — задумчиво продолжал генерал. И закончил свою речь неожиданно для священника: — Прошу вас завтра со мной ехать, дело предстоит непростое. Едем не пировать.

— Непростое? — в голосе отца Семиона прозвучало разочарование и сожаление о том, что в этот недобрый час дёрнул его чёрт выйти на крыльцо дома.

— Да, непростое, будьте добры быть до рассвета готовы, — сказал кавалер и, не дожидаясь согласия, пошёл к коню.

— У меня крестины на завтра планировались, да ещё и служба… Утренняя. Может, брат Ипполит с вами поедет, — робко предлагал монах, уже и не видя в темноте Волкова.

— Нет, — обрезал тот из темноты, — молод Ипполит, вы мне надобны.

А утром кавалер был уже при доспехе и, когда вышел на двор, спросил у Максимилиана:

— Люди готовы?

— Двадцать шесть человек лишь пошло.

— Двадцать шесть? И всё?

— Больше никто не захотел идти, — отвечал прапорщик. — Двадцать шесть человек и этих просить пришлось. Зажирел народ, ваши полталера им ни к чему после того, как они добычу за две компании разделили. Теперь их долго не поднять будет.

Волков вздохнул, Максимилиан был прав: теперь у людей деньги есть, поля им нарезаны, кто кирпич с черепицей ещё жжёт, домишки появились, а в них, как водится, бабы завелись, дети, зачем им походы.

«Ладно, двадцать шесть человек при восьми мушкетах, да гвардейцев шестнадцать при сержанте, да господ из выезда четверо вместе с прапорщиком, и так немало».

Он огляделся:

— Еж, а где наш коннетабль?

— Господин Ламме сказал, что у него и тут дел по горло, сказал, чтобы с вами я ехал, — невесело отвечал помощник господина Ламме, сам оглядывая, куда и как к седлу прикрепить цепь, которой был скован разбойник.

«Мерзавец, никаких дел у него нет, просто не захотел ехать господин коннетабль».

В общем, ждать было больше нечего, дорога была непростая, честно говоря, за солдатским полем дороги уже как таковой и не было, а до домика отшельника так и вовсе было бездорожье, так что нужно было выдвигаться.