— За месяц? — произнёс кавалер. — Это хорошо, но вы пока не торопитесь. Я ничего не могу начать, пока не решу дело с герцогом.

— А тот дом для человека герцога у причалов, что мы надумали строить…, — вспомнил архитектор.

— Будем надеяться, что он нам поможет, — отвечал кавалер.

Что ему ещё нужно было, кроме замка — да ничего. Во всём остальном он уже преуспел, а для замка нужно было замириться с герцогом. Иначе всё, что кавалер строил и делал, всё, что создавал, могло достаться кому-то другому. Ведь герцог мог и отобрать феод у заносчивого вассала.

Де Йонг, озадаченный, поехал на север к своим домам и домишкам, к пристаням и особнякам, а Волков со своим людьми поехал по течению реки на запад, к рыбачьей деревне. Там он надеялся найти Мильке, а заодно и узнать, как там его гарнизон на том берегу реки. Как там Брюнхвальд, Пруфф и Вилли, есть ли от них вести.

Мильке он не застал, тот уехал ещё утром в Эшбахт, но зато сержант Жанзуан сообщил ему, что в гарнизоне появилась хворь. И что только вчера привезли с того берега двух болезных. Волков поверить не мог, что у Карла Брюнхвальда в войске завелась хворь. У хороших, знающих командиров такое бывало редко. Впрочем, у всяких офицеров оно могло случиться. Волков предупредил сержанта, что на лодке могут проплыть беглые мужики, на что сержант заметил, что тут перед ним за день в обе стороны иной раз проплывает три десятка лодок и барж, и за всеми ему не уследить. Волков с ним был согласен.

И кавалер, ещё раз оглядев крепкий форт, что построил на пригорке Жанзуан, поехал домой, заодно приглядывая места для дороги, которая ему была тут нужна.

А дома его ждало письмо. От красавицы сестры, от фаворитки Его Высочества, от графини Брунхильды фон Мален. И писала графиня ему, что остановилась она в Малене проездом в своё поместье Грюнефельде и что желает встретиться с ним и поблагодарить, а также рассказать, что творится при дворе Его Высочества и о чём там говорят.

Волкову очень хотелось поехать, но было уже поздно, он не успел бы в город до закрытия ворот. Да и устал он, поэтому до рассвета решил отдохнуть. Но рано ему лечь не довелось, и причиной на сей раз были не его женщины, а его вернувшийся из Ланна племянник Бруно Фолькоф и молодые господа, что были там с ним.

Племянник был великолепно одет. Не зря портные Ланна считались вторыми в мире после портных из Ламбрии. Юноша был великолепен; то ли сам, то ли посоветовали ему, но теперь он был одет в белое и синее. Белый колет, белый берет с синим пером и белые чулки великолепно сочетались с синими панталонами, маленьким синим плащиком и синими мягкими туфлями.