Нам повезло — шальные куски раскаленного металла прошли мимо.

«Вроде пронесло…» — Выждав немного времени и убедившись с помощью прибора ночного видения, что, скорее всего, нападавшие убили всех людей в камуфляже и бесследно ушли, как под землю провалились.

Надо было идти вперед, пусть даже там и опасно. Выбор-то невелик, умереть с голоду или быть убитыми странными людьми в камуфляжной одежде. Какая разница, последний вариант кажется мне более привлекательным, хоть не придется долго мучиться (хочется надеяться, что не придется).

Медленно и осторожно мы шли в полнейшей тьме, без фонаря, с одним прибором ночного видения на двоих, и тот включали на несколько секунд в минуту. Нужно было экономить батарею, ведь ее почти не осталось.

Едва мы проделали первую сотню метров, как неожиданно выстрелы раздались вновь, всего на мгновение. Меня отбросило в сторону, резкая боль пронзила левую лопатку. — «Ранение? Черт!» — Сообразив, что легкие целы и все может обойтись, превозмогая боль, поднялся на четвереньки, подполз к Лиз и включил фонарик, заподозрив неладное.

Элизабет лежала на земле, безуспешно пытаясь подняться, держась за грудь обеими руками и громко кашляла, издавая хрип, как будто подавилась едой. Я не сразу понял, что произошло, почему моя Элизабет не может подняться на ноги, но увидел ее окровавленные руки. Наспех осмотрел рану, причинив девушке много боли (действовать следовало быстро).

Пуля вошла в грудь в аккурат по центру, раздробив грудную кость, прошла наискосок, перебила легкое и вышла из спины слева от позвоночника. Лиз держалась обеими руками за рану, лихорадочно пытаясь дышать.

— Лиз! Держись… — Я аккуратно приобнял ее, стараясь не навредить еще больше.

— А звезды красивые… — Все, что смогла выговорить она тихим шепотом. — Но ты красивее. — Наверное, ей казалось, что мы достигли цели и любуемся ночными красотами.

Лицо Элизабет сделалось бледным, а губы сперва посинели, а затем окрасились в темно-красный цвет. Кровь текла обильно изо рта, Лиз пыталась стиснуть губы, но живительная жидкость продолжала течь через нос, пока девушка, наконец, не выплевывала ее, чтобы набрать воздуха. Так повторялось раз за разом.

Руки холодели стремительно.

Это был конец. Очевидно, задеты крупные кровеносные сосуды, и я ничем не смогу помочь. Никто уже не сможет…

— Как же так. Лиз… Нет. — По щекам текли слезы отчаяния.

«Нет, неужели все кончено? Как же так?»

Тогда я позабыл про все на свете. Про солнце, звезды, луну, обещание, данное Крису. Теперь уже ничего не имело смысла. Моя Элизабет, мой мир, моя жизнь — умирает.