Подойдя поближе, насколько позволяла темнота, прикрывающая нас, мы разглядели обитателей тоннеля (их было около десяти). Они были одеты в старенький потрепанный камуфляж, кажется даже без знаков отличия, разного цвета, словно страйкболисты. Эти люди не походили на военных, и уж тем более на спецслужбы, а скорее — на обычных дикарей, сталкеров, отшельников. Неужели это жители внешнего мира? Как они отнесутся к нам? Убьют сразу или выдадут властям, получив немалые барыши? Если власти их не убьют, как ненужных свидетелей, само собой.

— Это не военные. — Констатировал я. — Кто угодно, но только не они.

— Значит мы можем не бояться их? — Спросила Лиз. — Верно же?

— Не уверен. Бояться надо всех, мы не знаем кто они и зачем пробрались в тоннель, опасны они или нет, это еще предстоит выяснить. — Как именно сделать это, у меня не было ни малейшей идеи.

«Здесь мы чужие. Мы везде чужие: в Далласе для «Цитадели», а во внешнем мире — для его обитателей и даже для мертвых из подземного города». — Действовать требовалось осторожно.

Чужаки в камуфляже что-то обсуждали, переносили большие темные ящики и, судя по поведению, явно очень торопились. Иногда доносились обрывки отдельных слов, но в целом что-либо понять было невозможно.

— Попробуем прокрасться незамеченными, когда те уйдут. — Шепнул я и Лиз согласилась негромким «Угу».

Люди в камуфляже, вместе с тем, и не думали уходить: они все суетились, как муравьи и все носили какие-то предметы туда-сюда. Приходилось ждать.

— Кто они? Воры? — Поинтересовалась Лиз.

— Возможно.

«Уже час, а толку никакого. И чего они носятся с этими ящиками только?» — Стоя в кромешной темени в трех сотнях метров от обитателей тоннеля, я не имел ни малейшего представления о том, кто эти люди, чем занимаются, на чьей они стороне и не опасны ли нам? Может нам стоило немедленно повернуть назад или броситься к ним навстречу с распростертыми объятиями. Никаких идей…

Неожиданно свет погас и раздались выстрелы и, как мне показалось, взорвалась ручная граната. Я накрыл собой Элизабет, как нас учили в полиции и через мгновение мы оба оказались на сыром полу подземелья.

— Что за чертовщина? — Выругался во весь голос, не боясь быть услышанным в потоке выстрелов.

Пули проносились совсем близко, рикошетили от стен тоннеля десятками и могли в любое время прошить нас. Обидно проделать такой путь и получить пулю, которая принадлежит даже не тебе. Что-то мне подсказывало — стреляли не по нам.

Свистопляска, впрочем, вскоре смолкла, но свет и не думал загораться, словно его и не было. Окажись мы тут немногим позже и не застав канонаду воочию — то и не подумали бы, что в тоннеле кроме нас есть кто-то еще или о чем-то подобном.