Какой дивный сон! Ясное небо, синее, без единого облачка. Какое теплое и нежное солнце… Приятно согревает. Внизу — белесый туман, словно и нет никакого города внизу, нет мрачного и скучного подземелья. Пусть даже под толстым стеклом, но мы можем видеть его, наше прекрасное небо.

— Сегодня солнце особенно красиво. Вот бы папа увидел. — Искренний девичий смех эхом разнесся по всей смотровой площадке.

— Сожалею, но ваш отец не может отвлекаться, правление подземным городом отнимает весьма много времени. — Ответил рослый мужчина со шрамом на лице, в черном плаще и в солнцезащитных очках.

— Знаю. — Девушка вздохнула и грустно покачала головой. — Скучаю по нему. В последнее время мы видимся очень нечасто.

— Много дел. Вы ведь знаете, какое это тяжкое бремя — власть. Только с виду правление кажется легким, но это не так, поверьте, госпожа.

— Знаю… — С печалью ответила она.

— Нам пора. Великий магистр не любит гостей.

Осталось только согласиться. Нам не позволялось оставаться на смотровой площадке после одиннадцати часов. Мой вечно мрачный спутник вызвал лифт и я, как и всегда, с невероятной тоской, словно в последний раз, взглянула на чарующее солнце.

«Почему я говорю о себе в женском роде? Словно моя это не моя жизнь. Все чужое: и солнце, и лифт, что уносил нас прочь, в подземелье, где нет ни солнца, ни даже тумана, а только тьма и искусственные лампы и спертый воздух. Не люблю его, это подземелье».

Или не любит кто-то другой? Почему-то мне кажется, что я — лишь сторонний наблюдатель из чужого разума, смотрю на мир чужими глазами, слышу не свои мысли, не могу ничего делать по своей воле… Видимо, так и есть. Я никогда бы говорил о себе, как о девушке. Раннее я не видел позолоченные двери лифта, никогда не поднимался так высоко, пусть и знал где я. Башня Мардук. Внутрь не попасть простому смертному. И почему мой спутник назвал меня госпожой? Я — дочь богача из знатного рода? Непохоже, раз наша обитель — подземелье. Так кто я?

— Вы о чем-то грустите? — Спросил мужчина.

«Как же его звали? Не помню». — Это мой личный телохранитель. Отец не доверял никому и только дома позволял мне побыть одной.

— Скучаю по солнцу. Мне в тягость жить во тьме. Почему бы нам не перебраться наружу? — Тяжело вздохнув, я посмотрела на экран лифта, цифры на котором стремительно приближались к нулю, а затем и вовсе ушли в минус.

— Наземный мир опасен. Он не таков, как вам кажется, госпожа. Солнце, которое вам так по нраву, не светит его жителям. В городе лишь плотный туман, сырость и смерть. Мало приятного.