Какой кошмар. Весь подземный город? Тысячи жизней оборвались в один только день, и никто не нашел спасения. Теперь только окровавленные стены и наши тела на полу — вот все, что напоминало о былой жизни.

— Дети, старики, женщины: все погибли, но почему? Мы не смогли ничего предпринять.

— Они действовали неожиданно, без предупреждения. Когда Клод предал нас, Мардук все знали. Они отключили наш компьютер и открыли защитные двери, к такому никто из нас не был готов. Все двери, кроме одной, отворились. Последняя — за нашей спиной, ее заклинило, видимо тоже не специально. Но проход все равно открыт. В подвале, через пролом и лабиринт. Туда угодил один из воинов низшего звена Мардук — «Цитадели». Полагаю — он обречен, не зная карты ему уже не выбраться обратно.

— Я видел одного из клана, городом правит не человек. — Произнес телохранитель, весь перепачканный в крови, с зияющими ранами на теле. — Гигант. Огромный исполин, в три человеческих роста, с лицом, грубым и лишь издали похожего на людское. Он лично спустился наградить Клода за помощь. И наградил.

Трое мужчин-полицейских ввели душу Клода, волоча под руки, в цепях, всего израненного. Вот и награда — медали из свинца. Все его тело пронизывали раны от пуль, стреляли прицельно, чтобы подольше помучился и только потом хладнокровно добили. — «Это был Вилмер, он лично привел в исполнение приговор магистра и пристрелил предателя». — Характерный почерк. Не помню где и как, но я точно знала, что он обожал расстреливать людей в туловище, и смотреть, как жертва задыхается, захлебываясь своей кровью. Такую смерть он считал наиболее эстетичной. — «Только вот вопрос: откуда я знаю все это? И, черт подери, кто я вообще такая?»

— Ему обещали место в башне клана, вы там бывали неоднократно, под солнцем. Но предателям нет веры, на этом свете и на том, в подземелье и над землей, среди туманов и врагов человечества, от которых бежали под землю мы в свое время, и под палящим солнцем, лютыми морозами и грозовыми облаками — нигде нет веры убийцам, предавшим друга и погубившем целый город. — Грозно вещал отец.

— Я рада, что ты с нами. — Произнесла я, так же холодно, как и он, когда стрелял в меня. — Это твое наказание. Живи с этим, ненавидимый всеми нами, в вечном заточении.

— Прости, пожалуйста. — Произнес жабоподобный человек и делал это так фальшиво и с таким притворством, что от его слов мне вдруг захотелось воскресить его, если бы это было в моих силах, а затем убить снова, и так до бесконечности, ведь из-за него погибли невинные люди.