— Смерть никого не красит. — Произнесла мама, взглянув на наши тела. — Я ждала тебя.

— Сколько времени прошло? — Спросила я, словно не понимая, есть ли для нас время или его теперь просто нет.

— Долго. Ты боролась до последнего. Сильная девочка, вся в отца. Теперь наш дом здесь. Навсегда. И никто не отнимет его у нас.

— Да. — Я обернулась и пошатнулась назад от увиденного, на лбу матери — огромная дыра.

Теперь я посмотрела на себя в ужасе. Даже после смерти мое тело осталось изуродованным и из раны торчали уродливые разорванные кишки. Наши телесные раны отпечатком легли и на души. — «Как такое возможно?» — Неужели это жизнь после смерти?

— Не пугайся. — Раздался знакомый голос.

— Зак? — Да, позади меня стоял он, мой возлюбленный, только теперь в окровавленной и рваной полицейской форме.

Не знаю, что сказать. Я не до конца понимала, что на самом деле происходит. Что нас больше нет в живых, и это не игра, не гипноз и не сон — все чистая правда.

— Больно было? — Произнесла я, прекрасно понимая: смерть не всегда мгновенна. Чаще всего — наоборот, долгая и мучительная, в чем лично смогла убедиться перед тем, как попасть сюда, но теперь все позади.

— Нет, сразу в сердце, даже опомниться не успел. — Зак улыбнулся, но я знала, что парень притворяется, и его гибель была не менее мучительной, чем моя собственная.

— Но разве мы не должны были отправиться к праотцам, в рай или ад? В загробный мир? Царство Аида? Как его еще называют. Ведь, если душа есть, значит, должно быть и место, где мы встретим новый дом, не так ли? — Переспросила я, удивленно. — Не бывает же, что б умершие оставались на Земле. Разве нет?

— Не знаю, дорогая, не знаю. — Ответила мать и обняла меня. — Я попала сюда раньше нас всех и убедилась, что отсюда выхода нет.

— Выходит, мы заперты? — Переспросил Зак.

— Да. Возможно, это и есть загробная жизнь. Но наш мир ограничивается этим городом, превращенным в кладбище.

Я повернулась к Заку.

— Я все равно тебя люблю, Зак. — Произнесла я. — Жаль, что отец…

— Отец позволит. — Раздался голос отца за дверью. — Извини, но, думаю, тебе лучше не видеть мой облик. Не уберег жизни, теперь, пусть будет по-вашему. Простите, я подвел вас всех… И заслужил смерти…

Зак улыбнулся. Его красоту не сломила даже смерть. Мы вместе… Снова. Его губы, по-прежнему теплые, мы ведь — только иллюзия? Энергия? Но можем чувствовать друг друга, тепло, будто живые.

— Кто-нибудь уцелел? — Неожиданно спросила я, после поцелуя, словно очнувшись ото сна, вспомнив о нашем несчастном городе.

Мать отрицательно покачала головой.